Без срока давности

Михаил Горбачев был обвинен в измене Родине

Сегодня, в двадцатую годовщину Всесоюзного референдума "О сохранении Союза ССР", состоявшегося 17 марта 1991 года, следует еще раз напомнить о тех, кто попрал волю большинства советских граждан, совершив тем самым государственное преступление.

Именно на этом основании 4 ноября 1991 года начальник управления Генеральной прокуратуры Союза ССР по надзору за исполнением законов о государственной безопасности В. Илюхин (ныне член ЦК КПРФ, депутат Государственной думы РФ) возбудил уголовное дело в отношении президента СССР М. Горбачева за измену Родине. Для этого были все объективные основания. Однако расследование дела не получило продолжения. Бывший Генеральный прокурор СССР Н. Трубин отменил решение В. Илюхина, а сам он был уволен со службы. "Правда" попросила Виктора Ивановича рассказать о подробностях этой истории.

ГЛАВНОЕ ОБВИНЕНИЕ Горбачеву должно быть сформулировано в сфере национальной политики - за развал союзной государственности. Горбачев и его окружение вместе с националистами умело разыграли очень тонкий, очень болезненный национальный вопрос. Именно на спекуляциях вокруг него они, именуя себя демократами, пришли к власти в Грузии и Армении, в Прибалтике и Молдавии, в других республиках. Это была цель, и ради нее забыли о мире на земле, о благополучии народа, который, ввергнув в пучину междоусобиц, вновь предали.

Национальные распри, как цепная реакция, покатились по Союзу, начавшись с карабахских событий. Прими тогда Горбачев вместе со своим политическим окружением твердое решение по Нагорно-Карабахской автономной области, потуши в самом зародыше начинавшийся пожар, уверен, удалось бы избежать распада страны в целом, гибели сотен, тысяч ни в чем не повинных людей.

А пожар потушить можно было.

Я хорошо знаю и помню события в Закавказье, ибо длительное время возглавлял там следственные группы по расследованию преступлений, совершенных на почве межнациональной розни. Общался с сотнями беженцев как из Армении, так и из Азербайджана. Видел глаза детей, наполненные ужасом и страхом. Нельзя было без содрогания в сердце видеть эти трагедии и слышать о них. Но настоятельные предложения КГБ, МВД и Генеральной прокуратуры Союза ССР о силовом разоружении вооруженных формирований в Закавказье не находили поддержки. Мы были убеждены, что разоружать их надо. Если бы тогда, в 1989 году, в этом вопросе руководство страны проявило твердость, возможно, удалось бы избежать гражданской войны в Закавказье.

Наверху опасались, что насильственное разоружение с использованием воинских формирований будет сопряжено с кровью. Но была бы пролита кровь бандитов, виновных лиц. Сейчас же все чаще бандиты проливают кровь невинных людей, женщин и детей.

Для России не осталось бесследным и "заигрывание" Горбачева с автономиями. В противостоянии с Ельциным, пытаясь ослабить его позиции, он пошел на то, чтобы автономии участвовали в обсуждении и подписании Союзного договора как равноправные субъекты Союзной Федерации.

Я уверен, что Горбачев сделал роковой для страны шаг, пойдя на обсуждение и подготовку нового Союзного договора, который использовали как ширму для развала всей государственности.

Не случайно в это же время три прибалтийские республики потребовали предоставления им экономической самостоятельности. Там хорошо понимали, что разрушение единого государства независимо от того, в каких вроде бы благовидных формах оно произойдет, даст Латвии, Литве и Эстонии возможность без проведения Всесоюзного референдума выйти из Союза. Идею о новом договоре подхватили, обосновали теоретически и довели до абсурда, до отказа от Союза вообще.

В Харькове на съезде демократических партий, состоявшемся в январе 1991 года накануне Всесоюзного референдума о будущем нашего государства, однозначно решили: "Нет - референдуму!", "Нет - Союзу!" Против референдума и Союза в то время выступили Б. Ельцин, А. Собчак, Г. Попов, С. Станкевич и другие лидеры "демократических" течений.

Что касается воли большинства граждан, то она твердо была высказана на Всесоюзном референдуме 17 марта 1991 года: люди хотели жить в едином Союзе. Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик 1922 года не предусматривал процедуры подписания нового договора или его денонсации. Возможны лишь два варианта: уточнение, изменение отдельных конституционных положений или выход из Союза конкретной республики.

И здесь, естественно, возникает весьма закономерный вопрос: мог ли Горбачев, имея, конечно, желание и волю, не допустить развал Союза? Да, мог. Идеи единого союзного государства были сильны в Верховном Совете СССР, а также у народных депутатов страны, собравшихся на съезд. За Горбачевым оставались армия и правоохранительные органы. И самое главное - Союз нашел большую поддержку на Всесоюзном референдуме в марте 1991 года. Что еще надо для лидера? Только желание сохранить страну.

Однако этого стремления у Горбачева не было. В результате союзная государственность, вопреки мнению большинства народа, оказалась разваленной. Разваливать начали с хорошо организованной и глубоко продуманной кампании дискредитации опять-таки армии, КГБ, прокуратуры.

Разложить МВД не представляло большой сложности. Достаточно было поставить во главе этого ведомства "демократа"- дилетанта В. Бакатина, и цель достигалась без особых усилий. С другими структурами оказалось сложнее. Армию разлагали, травили, унижали и оскорбляли со всех сторон и по любому поводу.

Нападки на прокуратуру сопровождались сменой ее руководителя. За три года в кресле Генерального прокурора побывали три лица.

КГБ СССР расчленили, раскрыли методы разведывательной и контрразведывательной деятельности. Из страны хлынул поток утечки секретной, стратегически важной государственной информации. Не знать о нападках на армию, правоохранительные органы Горбачев не мог, об этом ему докладывали. Однако он фактически ничего не сделал для предотвращения развала государственных структур. Он предавал своих бывших друзей, единомышленников, которых еще совсем недавно уверял в своей дружбе и верности. Предал коммунистов в ГДР и Чехословакии, в Польше и Монголии, в Прибалтике и Грузии, в Армении и России. Он предал целиком всю партию. Предал Рубикса, Хонеккера, рижский ОМОН, прокурорских работников в Литве и Латвии, до конца оставшихся верными Союзу и законности. Такого предательства мир еще не знал.

Будучи предателем по своей натуре, он сколотил себе и такое же окружение из таких же перевертышей: А.Н. Яковлева, А. Собчака, Г. Попова, В. Бакатина, Э. Шеварднадзе и других. В 1989 году после назначения на должность начальника управления Генпрокуратуры по надзору за исполнением законов о государственной безопасности я получил доступ к обширной информации о событиях в Союзе, в том числе и закрытого характера. В управление усиленно стали поступать обращения граждан некоренной национальности, а также военнослужащих из Прибалтики. В них сообщалось о грубых нарушениях жилищных, трудовых прав. Такие обращения участились после принятия в 1990 году Литвой, Латвией и Эстонией деклараций о независимости, которыми приостанавливалось на их территории действие союзных законов.

Так называемые народные фронты, саюдисты, комитеты за освобождение и прочие организации сумели полностью взять под свой контроль средства массовой информации. Антисоветскую кампанию поставили на широкую основу, в нее включились на государственном, правительственном уровне. В руководстве компартий республик, в законодательных и исполнительных структурах вызревало откровенное предательство не только союзных идей, но и интересов собственного народа.

Однако вместо принятия решений шло заигрывание с сепаратистами. Более того, эмиссаром в Прибалтику Горбачевым был направлен А.Н. Яковлев - человек, который, как я полагаю, никогда не был поборником союзной государственности, да и российской тоже. Известны его доклады по возвращении из поездок, суть которых заключалась в том, что в Прибалтике идут нормальные, здоровые процессы и ни о каком выходе из Союза никто там не ведет серьезных разговоров. Его дезинформация в конечном итоге обернулась нарушением границы, территорий, забвением прав и свобод сотен тысяч проживающих там людей.

После августовских событий в стране начался государственный переворот, весьма утонченный, весьма коварный и разрушительный. Горбачев и Ельцин взяли в нем на себя роль первых скрипок.

6 сентября 1991 года в средствах массовой информации промелькнуло сообщение о признании Государственным Советом СССР независимости Латвии, Литвы, Эстонии. Это произошло буквально на следующий день после окончания работы V (внеочередного) Съезда народных депутатов СССР. И что еще примечательно: после того, как 5 сентября Буш заявил о признании независимости названных республик, Горбачев заторопился. Он не мог ослушаться, отстать от американского президента, бывшего шефа ЦРУ, поэтому и подписал постановления о независимости республик. При поступлении текстов постановлений к нам в управление я поручил их тщательно изучить и высказать суждение об их правомерности. Изучали несколько сотрудников, однако вывод у всех был однозначный: постановления не соответствуют Конституции СССР и Закону СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР", принятому 3 апреля 1991 года.

В республиках Прибалтики не проводились референдумы по поводу выхода из СССР, они были подменены или опросом населения, или голосованием за независимость республик. Не был установлен и переходный период для рассмотрения всех спорных вопросов. Кроме того, Государственный Совет под руководством М.С. Горбачева превысил свои полномочия и принял решение по вопросу, относящемуся к компетенции Верховного Совета СССР.

4 ноября 1991 года я принял твердое решение о возбуждении уголовного дела в отношении Горбачева за измену Родине. Для наступления уголовной ответственности не всегда достаточно только лишь самого факта нарушения закона. Необходимы последствия в виде причинения существенного ущерба. Они были в то время и сейчас налицо: нанесен огромный ущерб суверенитету, территориальной целостности, государственной безопасности и обороноспособности страны. Кроме того, было совершено откровенное предательство некоренного населения, причинен материальный и нравственный ущерб, за который тоже необходимо нести ответственность. В Прибалтике многих превратили в людей второго сорта, о которых, несмотря на свою клятву, забыл президент СССР.

Горбачев умышленно пошел на нарушение Конституции.

Проекты постановлений готовились при его непосредственном участии. Он вынес их на рассмотрение Госсовета и участвовал в их обсуждении, да и сами решения скреплены его подписью.

Мог ли Горбачев поступить иначе? Конечно, мог и должен был это сделать. И если уж говорить о преднамеренности поступков, то последующее поведение Горбачева это подтверждает. Ведь по его указанию вскоре были заключены дипломатические отношения СССР с Латвией, Литвой, Эстонией. Здесь он решения принимал единолично. Вот почему я не только возбудил дело в отношении Горбачева, но и сделал его достоянием широкой общественности. К сожалению, расследование не состоялось по вине бывшего Генерального прокурора СССР Трубина. Горбачев ушел со своего поста, как он заявил, в силу сложившейся ситуации по принципиальным соображениям. Его заявление - верх лицемерия и цинизма.

По прошествии многих лет с момента возбуждения мною уголовного дела в отношении Горбачева меня нередко спрашивают, не ошибся ли я тогда и повторил бы свой шаг, если бы имел сейчас на то полномочия.

Время, на мой взгляд, подтвердило мою правоту. Пространство бывшего СССР переполнено человеческим горем и страданиями, залито кровью и полыхает огнем национальных распрей и междоусобиц. Это все плоды и последствия губительной горбачевской "перестройки", подхваченной и продолженной авантюрным и бездарным политиком Б. Ельциным и его последователями.

И если я возбуждал уголовное дело только по одному эпизоду антиконституционных, преступных деяний Горбачева, то потом их выявлено множество, вполне конкретных, осязаемых и подпадающих под действие Уголовного кодекса.

Если говорить коротко, то это - одностороннее уничтожение в 1987 году наших высокоточных и малоуязвимых оперативно тактических ракет СС-23. Уничтожение состоялось в ущерб СССР на основании договоренностей, достигнутых между американцами и Горбачевым с Шеварднадзе. В 1990 году они передали США 51 тысячу кв. километров акватории в Беринговом море. В результате этого СССР потерял важный стратегический район, 10 процентов от всего улова ценных пород рыбы в стране. Само соглашение Горбачев и Шеварднадзе пытались скрыть от Верховного Совета СССР.

Перечень опасных деяний Горбачева можно было бы продолжить, однако и приведенных примеров вполне достаточно, чтобы оценить всю пагубность его правления. И не только пагубность правления, но и мерзость, бесстыдство самой личности Горбачева, давно утратившего способности к реальной оценке собственных поступков.



Виктор ИЛЮХИН. Депутат Государственной думы, заслуженный юрист России.