В его пронзительных стихах живет душа великого народа

3 января исполнилось 75 лет со дня рождения, а 19 января будет 40 лет со дня гибели выдающегося отечественного поэта Николая Рубцова

Между двумя этими "круглыми" датами уложилась недолгая жизнь. Легко сосчитать, что отпущено ему было всего 35. Он не дожил до возраста Пушкина и ненамного превзошел возраст Лермонтова, Есенина, уйдя так же трагически, как и они.

Сопоставление со столь огромными по масштабу поэтическими величинами теперь не кажется слишком дерзким, каким могло представиться когда-то. Сорокалетие, минувшее после его ухода, день ото дня все более утверждало имя нашего недавнего современника в ряду признанных классиков русской литературы. Сбылось заветное мечтание Николая Михайловича, "чтоб книгу Тютчева и Фета продолжить книгою Рубцова!.."

Впрочем, исключительно высокая его одаренность, безусловная подлинность мироощущения, самородность слова и ритма уже по первым публикациям были отмечены и выделены таким редкостно чутким критиком, как Вадим Валерианович Кожинов, очень много сделавший для постижения и утверждения рубцовской поэзии. А параллельно, одновременно по возрастающей шло признание народное. Великий народ, из глубин которого он вышел, запел его стихи, поставил ему памятники, стал создавать в полном смысле народные музеи по всей стране - от дальневосточного Приморского края до калининградской Прибалтики. Московский музей Николая Рубцова, который присутствует на этой странице (он разместился в библиотеке № 95 на улице Дмитрия Ульянова), - один из многих, но и, прямо надо сказать, благодаря энтузиазму, подвижничеству своих создателей, безусловно, один из лучших...

Поэзия Николая Рубцова проникнута глубочайшим по искренности и внутренней силе чувством любви к своей Родине. А еще надо сказать вот о чем. Наверное, каждый истинно великий поэт бывает одарен провидческим чувством. У Рубцова оно не только в строках о будущей славе ("Мое слово верное прозвенит! Буду я, наверное, знаменит!") и в угаданном с абсолютной точностью времени своей кончины ("Я умру в крещенские морозы..."), но и в пронзительном ощущении надвигавшейся на Родину беды. Драматизм, даже трагизм этого ощущения снова и снова потрясающе переживается, когда перечитываешь его "Видения на холме", да и ряд других стихов, по существу предсказавших уничтожающее нашествие черных крестов "перестройки".

Он великий русский поэт. И он поэт советский, человек советской биографии: сирота-детдомовец был спасен в тяжелейшие военные годы и поднят подлинно народной властью. Во имя истины никто не вправе этого забывать, а тем более - извращать.



ВИКТОР КОЖЕМЯКО. ОБОЗРЕВАТЕЛЬ "ПРАВДЫ".