Чтоб духовность нашу сохранить

Очень тронула беседа Виктора Кожемяко с Вадимом Кожиновым о русской песне, опубликованная в "Правде" за 5 - 8 августа. Вадим Кожинов видит в песне главную основу отечественной культуры. И ведь это действительно так!

С детства, с колыбельной

С раннего детства мы приобщаемся к культурному наследию своего народа именно через песню. Наша мама, простая русская женщина, не имевшая образования, нам, четверым детям, пела колыбельную песню не баю-бай, а целый рассказ:

Домик над рекою, В окнах огонек, Светлой полосою На воду он лег.

В доме не дождутся С ловли рыбака.

Обещал вернуться Через два денька...

Семья в тревоге ждала отца-рыбака. И вот на третий день он благополучно возвратился.

А еще мама пела про петушка, который жил "в тереме с сестрою". Пошел петушок прокатиться на коньках, но провалился на тонком льду. На помощь ему бегут сестрица, "ворона да синица, снегирь да воробей". Петушка спасли, доктор-гусь дал ему порошки хины и вылечил. Мы засыпали под эти песни. Ведь они заканчивались хорошо. С этими песнями к нам приходило понимание добра и зла, дружбы и взаимопомощи.

Когда мне было 8 лет, у нас появилась младшая сестра. И я пела ей эти песни. Потом, через годы, пела своей дочери, а после - внукам и правнуку. Моя внучка Олеся, когда была маленькая, перед сном просила меня спеть ей песню "протяжную". И я пела, как пела нам мама, русские народные песни. Благо знаю их множество. В школьные годы песня была с нами в походах, у пионерских костров, в праздники и будни. Песня была важной составляющей нашего военно-патриотического воспитания. Мы пели:

Если завтра война, Если завтра в поход, - Будь сегодня к походу готов.

И не только пели - мы учились военному делу: стреляли поворошиловски, сдавали нормативы на получение значка "Готов к труду и обороне" (ГТО СССР), учились перевязывать раны, оказывать помощь при химическом заражении.

А как вдохновлял нас "Марш энтузиастов":

Нам ли стоять на месте, В своих дерзаниях всегда мы правы.

Труд наш есть дело чести, Есть дело доблести и подвиг славы.

К станку ли ты склоняешься, В скалу ли ты врубаешься - Мечта прекрасная, Еще не ясная, Уже зовет тебя вперед.

Когда мы пели, чувствовали себя сильными, смелыми, готовыми идти вперед.

И грянул час войны

Во время войны песня была нашей неразлучной подругой. В июле сорок первого года я стала солдатом. На радиокурсах в Свердловске у нас, кроме изучения морзянки, были и тактические занятия. За городом мы "окапывались", ползали попластунски, бросались в "атаку". Возвращались в казарму с песней "По долинам и по взгорьям". Когда пели "И на Тихом океане свой закончили поход", нам казалось, что это мы "занимали города" и победно "закончили поход".

В дни Московской битвы мы работали на радиостанции в Москве. Принимали радиограммы о налетах вражеской авиации, передавали распоряжения командования войскам, защищавшим столицу. С какой уверенностью, идя в маленьком строю, мы пели эти вдохновляющие слова:

И врагу никогда не добиться, Чтоб склонилась твоя голова, Дорогая моя столица, Золотая моя Москва!

Работая на радиостанции под Москвой, мы ходили питаться в зенитный полк. Старшина строил нас (а нас было всего 17 девчонок), подавал команду: "Шагом марш! Релина, запевай!" И мы в холод и ветер с восторгом пели:

Пролетают кони да шляхом каменистым.

В стремени привстал передовой, И поэскадронно бойцы4 кавалеристы, Подтянув поводья, вылетают в бой.

В бой за Родину, в бой за Сталина!

Боевая честь нам дорога.

Кони сытые бьют копытами, Встретим мы по4сталински врага!

Мы жили в дачном поселке под Москвой. Принимали и передавали радиограммы, заготовляли дрова, чтобы обогреть холодную, не приспособленную к зимним условиям дачку, охраняли свой "объект", а в свободные минуты, перед сном, пели задушевные песни, старинные и современные. На душе становилось легче. Когда нас стало больше - рота, а затем и полк связи, в праздники 7 ноября и 23 февраля мы устраивали свои концерты. Не знаю, кому пришла в голову такая мысль, но где-то в сорок третьем году меня и Зою Вагузову, тоже радистку, послали обучаться вокалу. Дали увольнение. Из Вешняков мы приехали в Москву. Там аккомпаниаторша знаменитого хора имени Свешникова - пианистка Шварц (к сожалению, забыла имя) учила нас правильно петь. Зоя разучила с ней новую песню "В лесу прифронтовом". Мне тоже хотелось петь что-то подобное, особенно из репертуара Клавдии Шульженко, которой мы все восхищались. Но Шварц сказала: "У тебя чистое сопрано. Ты будешь петь русскую народную песню". И я разучила "Красный сарафан". На очередном праздничном концерте мы с Зоей выступали перед своими однополчанами. Помню, наш инженер-майор, списанный с флота по ранению, слушал "В лесу прифронтовом", а по щеке его катилась слеза.

Такова сила песни!

Был у нас старший техник-лейтенант Зимин. Внешне похож на Марка Бернеса. И пел прекрасно. Когда мы слушали в его исполнении "Заветный камень", плакали все, представляя, как моряки покидали Севастополь. Зато как радовались, когда город освободили! Зимин както обратился ко мне с необычной просьбой: "Очень нравится песня о ленинградской трубочке. А знаю только один куплет. Может, ты напишешь". А песня такая:

В летний вечер я трубочку морскую На Невском купил себе еще перед войной.

Эту трубку, как только закурю я, Вижу вмиг и город мой родной.

Припев:

Трубка, трубочка, ленинградская, Вьется голубой дымок.

Никогда, моя юность моряцкая, Милый город забыть я не мог.

Город мой, край родной...

Я написала к песне еще один куплет:

Топим немцев в портах и на море, Бьем без промаха, моряк в бою жесток.

После боя на родном линкоре Сладок трубки голубой дымок.

В таком виде Зимин пел песню до конца войны. Пусть простят меня авторы за то, что вмешалась в их творчество. Никаких прав на эту песню я, конечно, не предъявляю. Во время войны было много фактов, когда на знакомую мелодию были написаны новые слова, в соответствии с обстановкой того времени. Я тоже написала тогда стихи на довоенные мелодии "Идем, идем, веселые подруги" и "Мы славно гуляли на празднике вашем".

Но меня сегодня возмущает то, что в последнее время вошло в моду к известным, любимым народом песням придумывать новые слова, чаще всего - издевательские и пошлые. Особенно это бывает в юмористических передачах.

Как дороги были солдатам на войне песни! Меня неоднократно просил в письмах мой друг - танкист 1й гвардейской танковой армии комсорг полка Михаил Балаганский писать ему тексты песен, которые мы поем. "Пусть мы не знаем мелодии, - писал он, - но будем петь, как придумаем. Важно, что в песне есть хорошие слова".

Как было после боев и что творится сегодня

Да, конечно, я согласна с тем, что в песне очень важны содержание, смысл. В русской песне они всегда были. В нынешних же "песнях", которые мы слышим с телеэкрана, песни как таковой, собственно, нет. Гремит, что есть мочи, какая-то какофония, дергаются, прыгают полуголые девицы, а что поет солист - невозможно ни понять, ни принять. Где наши знаменитые хоры? Почему мы их не слышим? В советское время, когда не было телевидения, по радио выступали с ариями из опер и песнями солисты Большого театра. Сейчас мы их почти не знаем.

В СССР и до войны, и после огромной популярностью пользовались самодеятельные коллективы. Помню, когда в 1945 году я демобилизовалась, работая в Свердловске, пела в хоре "Уралмашзавода". Руководил им заслуженный деятель искусств РСФСР Князев. Мы пели классику - М. Глинку, И. Штрауса, пели песни военных лет.

В 50е годы, работая в Кызыле (Тува), ходила в хор, которым руководил преподаватель музыкальной школы, заслуженный артист РСФСР Петров. В концертах звучали такие песни, как "Священная война", "Соловьи", "Вася-Василек". Мы по просьбе публики исполняли многое по два раза. В нашей Амурской области главными пропагандистами русской народной и советской песни давно стали ветеранские хоровые коллективы. В Благовещенске хор ветеранов войны и труда (сейчас - академический) действует уже более 50 лет. Я в нем пела 21 год. В репертуаре хора есть и народные песни, и много военных, в том числе и местных авторов. Раньше, в советское время, мы выступали в воинских частях, на заставах, на животноводческих фермах колхозов и совхозов, в сельских клубах и домах культуры. В настоящее время многие учреждения культуры закрыты, колхозы и совхозы перестали существовать, за исключением единиц. Сокращаются концертные площадки. Нет денег, чтобы вывезти хор. Сокращаются и хоровые коллективы.

Был Амурский народный хор в Благовещенске, который прославился и в Москве, и за рубежом. Теперь от него - куцые остатки. Распался хор клуба железнодорожников. Мой землякуралец, композитор Михаил Клевакин пишет, что в городе Реж, где он трудится (Свердловская область), ветеранские хоровые коллективы "зажимают", не дают им площадок, рекомендуют самим зарабатывать деньги, давать платные концерты. А где у пенсионеров, да и простого люда ныне деньги? Вот у меня в 1998, 2002 и 2007 годах в городском Доме офицеров состоялись поэтические творческие вечера. Коллективы, солисты пели мои песни, а я читала свои стихи.

Конечно, концерты бесплатные. Зато зал полон. Песни хорошо принимались, я думаю, потому, что в них есть смысл. В моей песне "Воспрянь, Россия!" (музыка Михаила Клевакина) звучат такие слова:

Я надеюсь и верю: прекратятся потери, Над воскресшей Отчизной солнце правды взойдет.

Путь к рассвету укажет в грозных битвах отважный, Терпеливый в лишеньях твой великий народ.

По-моему, есть здесь и ответ на вопрос, поставленный в "Правде": что нужно делать, чтобы высокая духовность наша не сгинула, чтоб наша песня по-прежнему была действительно душой народа? Как поется в нашей любимой песне:

Песня, русская песня, Как же ты хороша.

Песня, русская песня, Жизни нашей душа.

Тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить...



Нина РЕЛИНА. Участница Великой Отечественной войны, почетный гражданин города Благовещенска. г. Благовещенск. Амурская область.