Мы оказались в концлагере

21 сентября 1993 года первый президент России Борис Ельцин обнародовал подготовленный под диктовку американских советников указ № 1400 "О роспуске Верховного Совета РСФСР и местных Советов депутатов трудящихся", избранных еще при Советской власти.

ВОТ ТУТ-ТО и упали розовые шоры с депутатских глаз. Конечно, далеко не все народные избранники были очарованы программой "500 дней", но многие простодушно верили, что под руководством Ельцина и Ко они строят новую демократическую Россию. Я не говорю о тех, кто вошел во власть с антинародной контрреволюционной идеей: эти с готовностью разошлись по первому слову своего президента, за что и были крупно вознаграждены. События развивались с устрашающей быстротой. Председатель Верховного Совета РСФСР Р. Хазбулатов собрал внеочередной съезд народных депутатов.

В местных Советах началось брожение. У нас, в Великих Луках, силен был авторитет Советской власти. На коммунистов смотрели с надеждой. Надо было принимать меры по защите Советской власти. 22 сентября собрался городской комитет КПРФ. Как ни осторожничал секретарь горкома, боясь "подставить" парторганизацию, но было принято решение: во-первых, образовать комитет поддержки Советской власти и провести общегородской митинг ее защиты, а во-вторых, направить в Верховный Совет делегацию поддержки в составе депутата горсовета И. Александрова (это был я) и троих рабочих - Г. Глуховой, Е. Астановского и Г. Дмитриева.

Мы прибыли в Москву ранним утром 24 сентября. Уже в метро чувствовалась тревожная атмосфера, на станциях раздавали листовки в поддержку Верховного Совета. На Краснопресненскую набережную к Дому Советов цепочками и целыми колоннами стекались люди. Милицейские патрули не препятствовали проходу народа, так что вокруг здания, где заседал Верховный Совет, собрались огромные массы. Много было флагов, преимущественно красных, но попадались и черно-бело-золотые, не было только власовских. То там, то здесь возникали стихийные митинги, ораторы призывали к защите народных избранников и Советской Конституции. Бросалось в глаза: среди митингующих много молодежи.

В Дом Советов вход был только по пропускам. У 20го подъезда мы встретили псковскую делегацию во главе с хорошо знакомым нам коммунистом Петровым. По нашей просьбе из секретариата вышел тоже псковский товарищ - Бондарчук. Он нас с Петровым узнал, забрал наши паспорта, и через несколько минут нас пропустили к столу регистрации. Здесь, проверив мой депутатский мандат, нам выписали гостевые пропуска на все заседания съезда, и в 10 часов утра мы были уже на балконе "круглого зала", где началось очередное заседание. Присутствовали более 600 депутатов, что вполне достаточно для кворума. Накануне Конституционный суд под председательством В. Зорькина вынес вердикт о незаконности ельцинского указа № 1400, а потому настроение у всех было приподнятое: с этого момента о незаконности съезда народных депутатов не могло быть и речи. Заседание снимало не менее двенадцати телекамер: по флажкам поняли - американские, японские, немецкие и многие другие.

Так мы стали участниками трагических событий сентября-октября 1993 года в Москве, а вернее, заложниками вероломства кровавого диктатора Ельцина и политической недальновидности Руцкого, назначившего на все командные посты бывших ельцинских силовиков. Конечно, нам тогда и в голову не приходило, что дело кончится большой кровью - кровью честных людей, поднявшихся на защиту своей мирной достойной жизни, - хотя по некоторым признакам было видно, что "власть" намерена жестоко наказать бунтарей. В Доме Советов уже работала аварийная электростанция, воду и горючее подвозили автотранспортом. На обед еще были сосиски с макаронами, а к ужину сквозь кордоны прорвался подмосковный фермер с машиной куриных тушек. В этот вечер мы последний раз поели горячего.

А у стен Дома Советов несколько дней шел непрерывный многотысячный митинг. Вся Краснопресненская набережная по периметру здания была заполнена народом. Перед собравшимися выступали с балкона депутаты, общественные деятели и просто честные люди, озабоченные судьбой Отечества. Вот к микрофону подходит наша великолукчанка Галина Глухова. Слышали бы вы, как она говорила: "Дорогие товарищи! С нами вся трудовая Россия!" Речь ее прерывалась бурными овациями. Люди скандировали три слова: "Защитим Советскую власть!" Тут же формировались отряды обороны Дома Советов и уходили на строительство и охрану баррикад. Для строительного материала годились парковые решетки, рекламные будки, неизвестно откуда взявшиеся доски, камни. На наших глазах подошла машина со строительными блоками: их мгновенно уложили в основание новой баррикады. Чувствовались громадный подъем духа, подлинная народная решимость отстоять свои права. Милиция в первые дни ни во что не вмешивалась. А по проходам среди баррикад двигалась в сторону здания беспрерывная цепочка людей, растекаясь затем по широкой площади перед Домом Советов. Слышались многочисленные лозунги: "Долой клику Ельцина и Гайдара!", "Капитализм - дерьмо!", "Родина или смерть!"

До глубокой ночи продолжается митинг, строчат кинокамеры, звучат призывы лидеров общественных движений. Несмотря на поздний час, люди все подходят и подходят. Подмораживает. Женщины ходят с термосами, поят защитников баррикад горячим чаем, сборщики собирают пожертвования. Вокруг здания движется большая колонна людей с иконами и хоругвями, впереди священник с крестом и паникадилом молится за здравие защитников Советской власти. А в это время патриарх Алексий II молчит...

Поползли тревожные слухи: готовится штурм силами "дзержинцев". На вечернем заседании съезда было поручено выехать навстречу штурмовикам Руцкому с группой депутатов. Из окон третьего этажа видим приближающуюся колонну крытых автомашин - насчитали 26 штук. Потом к голове колонны подъехали Руцкой и Ачалов. Получасовая заминка - и машины медленно обтекают здание по периметру. Потом машины уберут, и подъехавшие на них солдаты в полной боевой экипировке с дубинками выстроятся вдоль баррикад. А наши защитники без оружия, только у одного в казачьей форме мы видели шашку.

Утром 26го я и другие ветераны вместе с женщинами-депутатами подходим к цепочке солдат. Почти все они стыдливо отводят глаза. Спрашиваю офицера: "Вы дадите команду стрелять в меня, ветерана Великой Отечественной войны?" Отвечает: "Я здесь под страхом трибунала". Продолжаем нашу агитационную работу. К ней присоединяются и люди, которые днюют и ночуют на площади перед Домом Советов. Среди них много женщин - горячих, неугомонных, с открытой душой: они называют солдат сынками и тут же укоряют их, напоминают, в какой стране они росли, о чем мечтали вместе со всем народом. Через день распропагандированных "дзержинцев" убирают и заменяют "таманцами".

Кажется, именно тогда прошло совещание Р. Хазбулатова с представителями политических партий, на котором присутствовали и мы как делегаты КПРФ. Вот тутто я и почувствовал несостоятельность главы Верховного Совета, его неспособность овладеть ситуацией. Тогда же состоялся у меня и разговор с недавно вступившим в должность Председателя ЦК КПРФ Г.А Зюгановым: он назвал ельцинский указ крупнейшей международной провокацией, которая готовилась несколько месяцев. Оказывается, еще в марте в связи с готовившейся процедурой импичмента президента Ельцина силовики Грачев и Барсуков готовили роспуск внеочередного съезда народных депутатов. Причем сработать должны были те же средства, что и теперь, полгода спустя: отключение света, воды, отопления, канализации. В случае сидячей забастовки предусмотрено было "выкуривание" народных избранников из помещения с помощью хлорпирина - химического вещества раздражающего действия. Каждый офицер, задействованный в этой операции, должен был заранее знать, какого отравленного депутата он возьмет под руки и выведет из зала. Вот такими методами готовилось торжество буржуазной демократии. Но ельцинские бандиты пошли еще дальше.

На другой день Дом Советов вместе со всеми его защитниками обнесли колючей проволокой, запрещенной международной конвенцией. Мы оказались в концлагере.

Тем временем наемные убийцы в форме солдат и офицеров Российской армии готовились к чудовищной акции - разгрому законно избранного парламента и убийству тысяч безоружных граждан, виновных только в том, что они хотели соблюдения законности.

И вот настал самый черный день России. Ранним октябрьским утром заговорили пушки.

Первыми жертвами стали простые люди, оставшиеся на площади, чтобы послужить живым щитом. Невыносимо было смотреть на это из окон. И люди выбегали под пули, движимые желанием помочь, спасти, прекратить этот ужас, и падали замертво. А через час кровавая вакханалия началась и в самом здании: кумулятивные снаряды сносили стены, убитые лежали в кабинетах, коридорах, на лестницах. В туалетах кровь стояла по щиколотку. Никогда не изгладится из памяти народной этот ужас. И через много-много лет люди будут спрашивать: как такое могло случиться в стране, избавившей мир от фашистского варварства? Случилось...



И.М. АЛЕКСАНДРОВ. Участник событий сентября-октября 1993 года. г. Великие Луки.