Аплодисменты приводят жюри в ярость

В Москве завершился XIII Международный конкурс имени П.И. Чайковского. По традиции, важнейшей его составляющей является соревнование пианистов

СМОТР НА ЭТОТ РАЗ был чрезвычайно сильным и интересным.

Правда, большой — а может быть, и роковой — минус заключается в том, что из 46 участников, прошедших предварительный отбор по DVD, 20 представляли Россию. Поэтому говорить о картине международного состязания, в которую как-либо вписываются наши, отечественные музыканты, не приходится. Свои состязаются большей частью со своими.

И так — на всех конкурсных площадках.

Почему к нам не едут иностранцы? Бывало, в советское время, когда над председателем жюри висел дамоклов меч в виде необходимости вытянуть на первое место советского участника, премию иногда со скандалом делили между нашим и зарубежным музыкантом — но всё-таки делили! А зачастую и делить не приходилось — первенство было неоспоримым.

Когда же нагрянули времена беззастенчивой коррупции, на второй, а затем и на третий тур то и дело протаскивались ученики членов жюри. И тут уж в финал могла попасть хоть баба яга — лишь бы был с нее материальный толк. Или, как минимум, ученик члена жюри, в котором тот души не чает...

Нынешний председатель жюри пианист Николай Петров давно настаивал на том, чтобы, во первых, результаты голосования были открыты и поименно известны. И во-вторых, что в конкурсе не должны участвовать ученики членов жюри. Оба требования совершенно справедливы. Но ни одно не прошло. В результате Европу представляли всего трое: боевая, но посредственная Катажина Борек (Польша), утонченный, но не рассчитавший свои силы Ингольф Вундер (Австрия) и талантливый Бенджамин Мозер (Германия), чей педагог, к слову будь сказано, тоже заседал в нынешнем жюри.

Треть пианистов оказались выходцами из Юго-Восточной Азии (примерно, как и у скрипачей, виолончелистов, вокалистов). Не надо, однако, думать, что музыканты восточного происхождения, к которым часть зала по своей дремучести относится с высокомерной снисходительностью,— это всё те же неофиты тридцатилетней давности, лишь начинающие осваивать европейскую культуру. Их университеты — это Европа, Америка, они учились у лучших педагогов.

Недаром одним из ярчайших лидеров конкурса с первого же тура стал Донг Хёк Лим (Республика Корея) — молодой музыкант, которого смело можно назвать представителем московской, даже нейгаузовской школы пианизма. Около 12 лет он учился в нашей столице у лучших, сообразно своему дарованию, педагогов: сначала в Центральной детской музыкальной школе у Киры Шашкиной, затем в Московской консерватории у Льва Наумова.

Игру Донг-Хёк Лима отличает не только само собой разумеющееся владение текстом, но и благоговейное отношение к исполняемому композитору, изобретательно продуманные повороты интонации и будто бы неожиданное восхищение перед возникшей под твоими руками неземной красотой. Можно только пожалеть, что некоторые сочинения ("Баллада №1" Шопена, "Вальс" Равеля, да и концерты на третьем туре) показались несколько заигранными — но что тут скажешь: корифей педагогики Лев Николаевич Наумов не так давно ушел в мир иной и перед конкурсом не напутствовал строго ученика, как он обычно это делал.

А вот другой финалист, снискавший чрезвычайные симпатии публики, да и жюри, — Александр Лубянцев. Биография у него совсем иная, и семья не имеет никакого отношения ни к "Самсунгу", ни к "Тойоте". 20-летний пианист родился в семье, где воспитываются пятеро детей; отец его работает директором музыкальной школы в деревне Рощино Выборгского района Ленинградской области.

Все дети — музыканты, и Сашу можно было бы назвать самородком — в том смысле, что в жюри у него никто не сидит, а сам он нигде особенно пока не засветился. Такое впечатление, что и итоги соревнования не слишком его волновали.

Оба начальных тура Лубянцев отыграл, улыбаясь собственному счастью поделиться своими чистыми эмоциями с прекрасным Большим залом консерватории, где его слушали, затаив дыхание. Зал сразу влюбился в этого хрупкого, без замашек тертого концертанта, юношу, называя его "ангельский человек".

Третий тур не был для него удачным — госоркестр под управлением Марка Горенштейна, может, и старался аккомпанировать, однако Саше не под силу махать топором там, где он привык тихо, по-свойски, от сердца к сердцу делиться самым сокровенным. Лубянцев стал одним из самых необычных пианистов конкурса, его откровением, открытием.

На третий тур не был, к сожалению, допущен его ровесник — и, кстати, приятель — Андрей Коробейников. Таким образом, финал лишился своей главной интриги! Ведь эти необыкновенные пианисты, столь отличные от других, представляют собой совершенно противоположный подход к исполнительству. Если Лубянцев — главным образом тонкий ре транслятор чувств, о которых мы в наш жестокий век и думать забыли, то Андрей с его бойцовским характером показал, как можно смело подчинить публику себе, делая ее своим соучастником, захватывая ее своими умными концепциями.

Программы первого и второго туров у Андрея были выстроены прямо-таки художественно, тональности сочинений перекликались, а настроения контрастно чередовались. Играл он и собственные обработки Мусоргского.

Одно из главных впечатлений конкурса — цикл Прелюдий Шостаковича, которыми Коробейников заканчивал второй тур. Уже было ясно, что человек этот раздражает жюри чрезвычайно (ну как же! Два института, три аспирантуры, одна из которых — юрфак МГУ). И за две минуты до конца цикла из 24 Прелюдий, который восхищенным звукооператором записывался для истории (хрестоматийные, систематические записи не часто сделаешь), Андрей был остановлен председателем жюри: мол, превысил 63 положенные минуты! Удивительно: будто в жюри сидят не музыканты, а спортивные судьи с секундомером. При этом именно перед выступлением Андрея жюри опоздало на прослушивание на 15 минут. Зал после Шостаковича устроил Андрею овацию. А такое, как давно известно, приводит жюри прямо-таки в ярость.

Так же "скинули" со второго тура Татьяну Колесову — она ученица Наседкина, а он же не в жюри... Колесова отлично сыграла и на первом, и на втором турах, где сразила публику отнюдь не женским Брамсом — обеими тетрадями Вариаций на тему Паганини.

Можно было сразу подсчитать: в третий тур выходят шесть человек, и это уже практически лауреаты. Один (куда ж денешься!) от члена жюри Воскресенского (прошел Сергей Соболев); один от члена жюри, мастера закулисных дел Доренского (прошел Фёдор Амиров); от "Востока" — Донг-Хёк Лим, ну в данном случае и слава богу; от "Европы" — Бенджамин Мозер (да он, собственно, от Европы один и оставался). Это четыре. И вот на два-то оставшихся места чудом прошли "ничьи" Александр Лубянцев и Мирослав Култышев, перед свежестью и музыкальностью которых невозможно было устоять. Оба из Санкт-Петербурга, чего не бывало никогда. Причем Култышев отыграл третий тур без сучка, без задоринки. Публика Большого зала консерватории, состоящая большей частью из преподавателей музыкальных школ, училищ и российских консерваторий, поговаривала: "Да-а… Умеют же до сих пор учить в Петербурге!" (А кто-то по привычке говорил — "в Ленинграде").

В итоге первую премию и золотую медаль решено было не присуждать. "Серебро" — у Мирослава Култышева, "бронза" — у Александра Лубянцева, четвертое место разделили Донг-Хёк Лим и Сергей Соболев, на пятом — Бенджамин Мозер, на шестом — Фёдор Амиров. Андрей Коробейников разделил с Мозером и Соболевым приз Ассоциации лауреатов конкурса за лучшее исполнение произведений П.И. Чайковского.

Что же делать с конкурсом дальше?

Если не будут приняты условия прозрачного голосования и неучастия учеников членов жюри — не о чем говорить. Кстати, о голосовании. В свое время после одного из самых нелепых по своим результатам конкурсов я обращалась с ходатайством в Министерство культуры с просьбой задним числом, после всех баталий, ознакомить меня с поименным голосованием. До сейфа оставалось буквально полшага, но… не разрешили!

Охраняется на уровне государственной тайны! Когда вспоминаешь об этом, по-неволе приходят в голову дурацкие мысли: а имеем ли мы дело с праздником, соревнованием музыкантов, или же с грязным корыстным расчетом, ломающим судьбы больше ни во что не верящих молодых артистов?


Сообщаем имена победителей XIII Международного конкурса имени П.И. Чайковского в других номинациях



Скрипка



1-я премия — Маюко Камио (Япония), 2-я премия — Никита Борисоглебский (Россия), 3-я премия — Юкки Мануэла Янке (Германия), 4-я премия — Юн Соенг (Республика Корея), 5-я премия — Хён-Су Шин (Республика Корея), 6-я премия — Чжицзюн Ван (Китай).



Виолончель



1-я премия — Сергей Антонов (Россия), 2-я премия — Александр Бузлов (Россия), 3-я премия — Иштван Вардеи (Венгрия), 4-я премия — Евгений Румянцев (Россия), 5-я премия — Нарек Ахназарян (Армения), 6-я премия — Давид Пиа (Швейцария).



Вокал



1-я премия — Альбина Шагимуратова (Россия) и Александр Цымбалюк (Украина), 2-я премия — Олеся Петрова (Россия) и Дмитрий Белосельский (Россия), 3-я премия — Марика Гулордава (Грузия) и Максим Пастер (Украина), 4-я премия — Анна Викторова (Россия) и Пётр Толстенко (Россия).


НАТАЛЬЯ ЗИМЯНИНА