И газы, и кислоты — всё для вас, женщины

"ЕДИНОЕ СКЛАДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО" (ПЕСХ) — подразделение Заполярного филиала компании "Норильский Никель", куда я попала в 2003 году в качестве кладовщика в результате очередной реструктуризации, проводимой ее руководством. ПЕСХ представляло собой территорию в несколько квадратных километров, огражденную высоким забором, колючей проволокой, со смотровыми вышками, КПП.

Оборудование и материалы хранились на открытых площадках и в закрытых помещениях, напоминавших своим внешним видом и внутренним убранством мрачные, темные казематы.

Коллектив ПЕСХ на 80% состоял из женщин — кладовщиц, крановщиц, стропальщиц. Большинство видов работ производилось под открытым небом. А так как в Норильске 9 месяцев зима, то можно легко представить все прелести такой трудовой деятельности.

Перерывы на обогрев для кладовщиков вообще не были предусмотрены. Мало того, если погрузка транспорта проходила в обеденное время, то оно самопроизвольно сокращалось.

Склад №25, куда меня угораздило вляпаться, пользовался на базе дурной славой. Рабочий день проходил в основном на улице, но и в помещениях этого зловещего хранилища находиться было мало удовольствия.

Номенклатура веществ, которые числились на нашем подотчете, была убийственно богата.

Различные виды газа — пропан, водород, гелий. Концентрированные кислоты — фтористоводородная, серная, соляная, а также хлороформ, ртуть и так далее. Средства индивидуальной защиты состояли из сапог и хлопчатобумажной спецодежды. Вентиляция абсолютно не убирала запахов, зато гремела так (если ее не выключать), что к концу смены можно было оглохнуть на оба уха.

Вот маленькая картинка из жизни нашего склада.

Утро. Полярная ночь. С тоской в душе прохожу через КПП.

На "родном" складе заведующая Таня сует мне в руки документы.

Я, нахлобучив шапку по самые глаза, укутавшись во всё что можно, выкатываюсь на улицу. С трудом, навстречу шквальному ветру, бреду по подкрановым путям в реализацию — отдел в одном из зданий базы.

Поднимаюсь по бесконечным ступеням на энный этаж такого же, как наш, склада-каземата ("без окон, без дверей"). Дождавшись распечатки, возвращаюсь обратно. Меня как вновь прибывшую еще не обучили работе на погрузчике, поэтому в свои 50 лет я выполняю роль разнорабочего и девочки на побегушках.

Начинаю заниматься перескладировкой реактивов. По штату мне положен подсобный рабочий, но их не хватает. Еще бы, большинство грузчиков оформлены по договорам, временно, за минимальную зарплату, без социальных льгот — больничного листа, отпуска. Поэтому начинаю трудиться в гордом одиночестве.

Загружаю вручную мешок с нитратами весом 25 кг на тачку и везу ее. Такие же допотопные тачки я видела на рисунках декабристов, отбывавших каторгу. За смену таким образом я перетаскивала не одну тонну химикатов.

Перед самым обедом поступает новый приказ: срочно загрузить машину соляной кислотой.

В кромешной темноте (на освещении начальство экономило даже в полярную ночь), по пояс в снегу ищу методом "тыка" нужный контейнер. Открываю один, второй, третий. Вот, наконец, то, что нужно. Внутри вонь неимоверная: часть бутылей разбита, едкий запах концентрированной соляной кислоты режет нос. На ощупь отсчитываю бутылки. Рабочие грузят кислоту в машину.

Долгожданный перерыв на обед. Вся наша нестройная компания собирается в бытовке. Заходит Снежана, немногословная крупная красавица с лицом Белоснежки и грубыми мужскими манерами. Вслед за ней — Марина и Наташа. У обеих проблемы с кожей. У Наташи — экзема, Марина страдает странным заболеванием: опухшее лицо в крупных оспинках.

Явно следы химии. Склад внес определенную лепту в историю этих болячек. Последней появляется ссутулившаяся Марьяна.

Мы, замерзшие, усталые, надутые, молча съедаем сухие бутерброды, машинально запиваем их чаем.

Обед закончен, все, за исключением Наташи, идем на свежий, морозный, сорокаградусный воздух. Она отбирает реактивы на завтра, освобождает наши закрома. У меня новая разнарядка — грузить глинозём в машины. Перебегаю от одного крана к другому, слежу, чтобы стропальщица не перепутала мешки, считаю их количество.

На погрузке работает экипаж — крановщик плюс стропальщица. Две маленькие, худенькие женщины прыгают с подъемного крана на машину, с крана на кран, как белочки. Господа Потанин и Прохоров, по всей вероятности, рекомендовали своим клеркам экономить на штате сотрудников, поэтому численность так называемого экипажа благодаря освоению смежных профессий и полной взаимозаменяемости слишком уж оптимальная.

Закончив погрузку, поднимаюсь снова в свой вонючий склад, впрягаюсь в тачку, продолжаю перескладировку. У некоторых реактивов просроченность составляет 30 лет. Что-то проливается, что-то просыпается, дыхание перехватывает от невыносимых запахов. На помощь приходит Наташа — любимый мой кладовщик. Ее спокойствие и умиротворенность абсолютно не вписываются в атмосферу всеобщей напряженности. Наташа шутит: "Не переживай, у нас такая прививка ядами, что, пожелай тебя кто отравить, не получится".

Ах, Наташа, Наташа, может быть, ты и права, но 25-й склад оставил кое-какие отпечатки в моих внутренностях. Например, атрофированное обоняние и фиброз легкого.

Надежда БОРИСОВИЧ