ЗИНАИДА - СВЕТ МЕЛЕНТЬЕВНА.

НЕДАВНО, приехав в командировку в Белгородскую область, оказался в селе Роговатое Староосколького района. Здешняя агрофирма процветает: чистый доход в минувшем году составил пятнадцать миллионов рублей.
- А как живут соседи-воронежцы? - спросил я гендиректора "Роговатовской нивы" Николая Ксенофонтовича Анисимова.
- А мы уже на границе, - ответил он.- Дальше - Нижнедевицкий район Воронежской области. Через минуту уазик уже мчался по какой-то деревне. Улица прямая, длинная. Без названия и номеров на домах, что теснятся по обе стороны.
В середине села - развилка дорог. Влево уходит другая улица. И вдруг вижу: на каждом доме - на каждом! - прикреплена табличка с зелеными буквами "улица З.М. Молозиной". Прочел - и обожгло сознание...
Впервые о Молозиной я услышал в начале 70-х. В Нижнедевицке, на площади у здания райкома КПСС, увидел на высоком пьедестале с детства знакомый трактор "Универсал-2". В моем родном курском селе Репец нас, ребятишек, на нем катал добрейший человек - Антон Михайлович Попов.
- Трактор нашей Мелентьевны! - сказал мне первый секретарь райкома Виктор Семенович Сяглов. И рассказал, какой был тут праздник. На него пришли и стар, и млад. И вот на улице появился "У-2". За рулем - знатная трактористка Зинаида Молозина. На ней, как и тогда, в первый год работы, "спецовка": белая в горошек кофточка, красная косынка, черная юбка и кирзовые сапоги.
- Подогнала трактор, на котором проработала много лет, к постаменту, заглушила мотор, - рассказал секретарь.- Под гром аплодисментов кран поднял "У-2" ввысь, опустил на пьедестал. На нем уже была прикреплена металлическая пластина с надписью: "Заслужил и честь и славу трактор-дедушка по праву!"
Он и сейчас парит над площадью в Нижнедевицке - трактор Мелентьевны. Теперь уж как памятник им обоим...
Потом, после торжества, приезжая в райцентр, Зинаида Мелентьевна непременно приходила проведать железного своего друга, летом приносила полевые цветы, чаще всего ромашки и васильки, клала под колеса:
- Чтоб не скучал по родному полю, паханому-перепаханому, - поясняла мне.
Когда в 1941-м полыхнула война, механизаторов МТС сразу же призвали в Красную Армию. В ноябре 17-18-летних девчат Дмитриевки собрал председатель колхоза "Заря социализма" Захар Кузьмич Калинин:
- Кроме вас, заменить механизаторов некому. Надо учиться. В Синих Липягах открываются курсы. За зиму наберетесь ума-разума - весной станете пахать поля, сеять яровые.
Большинство девчат решительно отказалось. А Зинаида с весны работала у Якова Колыбелкина прицепщицей, научилась управлять "Универсалом", даже самостоятельно пахала Незнамовское поле под зябь. И потому комсомолка сказала:
- Я, Кузьмич, согласна.
Вслед за ней еще четыре девчонки записались на курсы трактористов. Всю зиму потом "разбирали по косточкам" ХТЗ, НАГИ, "У-2" в мастерской МТС. А в начале апреля Дмитриевка встречала колонну тракторов. На переднем ехала Молозина. И уже наутро пахали поле.
Отсеялись вовремя. В мае зачастили дожди, в конце июня - тоже. Хлеба бушевали. Рожь вымахала в человеческий рост. Отцвела, начала наливаться. Радовались все, видя, что зреет добрый урожай для фронта.
Да вышло все не так, как загадывали. 10 июля примчался на полевой стан председатель колхоза. Не слезая с коня, сказал:
- Немец подошел совсем близко. Наши отступают. Вот приказ из райкома. Велено завтра же быть у переправы - в хуторе Гремячий. Уведете трактора за Дон.
Утром ни свет ни заря колонна двинулась в путь. В брезентовых сумках у девчат лежал продовольственный паек, собранный матерями. Сухари, краюхи подового хлеба, вареные яйца.
В Зининой сумке лежали еще письма-треугольники. С фронта, от любимого Алексея Косарева. В последнем, августовском, писал из-под Смоленска: "Ты меня, Зин, жди!" Вслед за этой солдатской весточкой принесли матери воина похоронку...
...По древнему степному шляху к вечеру добрались до Дона. Расположились в саду, на крутояре. Видно было: низина вся забита танками, орудиями, машинами. Переправляли только их. Трактористкам сказал командир:
- Ждите до утра. А там посмотрим, что будет...
На рассвете с небес посыпались на переправу и окрест нее вражеские бомбы.
- Когда мы вылезли из-под тракторов, глядим, а у переправы танки с крестами...
Трактористок немцы собрали, привели в большую сельскую баню. Там уже находились девчонки в военной форме. Ночевали под дулами автоматов.
Утром начал морить всех голод. Охранники подавали только воду колодезную.
- Я стала на пальцах объяснять немцам, что там, в саду, у нас сумки с едой. Сало, яйки... Они быстро смекнули, кивком головы один указал: идите, мол.Мы позвали было с собой и военных девчат, однако немцы оттолкнули их с порога бани внутрь.
Достали трактористки сумки с продовольствием, а возвращаться назад нет мочи. .
- Я еще накануне приметила, что сразу за садом начинается яр. Только скатились в яругу - понеслись, что есть сил!
Ночью ярами, знакомыми полями пришли в родную Дмитриевку. Зина постучала в окно. Отец выбежал в сени, спросил необычайно тревожно: "Ты, Зин?" И долго не мог открыть кленовую задвижку.
Зимой врага от Дона отогнали. Близилась весна. Надо пахать, сеять. Но где взять тракторы? Оказалось, немец бросил у школы НАГИ. Посмотрел его механизатор со стажем Дмитрий Гольев: шатуны выплавлены.
- Залили мы их боббитом, затем расточили. Запел мотор!
Пахали землю и днем и ночью. Ночью и вовсе не безопасным было это мирное, крестьянское дело. Вражеские самолеты рыскали над полями. Вот почему девчата работали, не включая фар. Приспособились: Дмитрий Гольев смастерил деревянные ящички со стеклами. В них вставляли пузырьки с фитилем и керосином - эдак не погаснут на ветру. Трактористки вешали "лампады" на фары, чтобы можно было борозду разглядеть.
И 9 мая 1945-го встретила Молозина в поле. Началась мирная страда. Замелькали годы, десятилетия. Бежит время!
- Как только война замирилась, девчата начали бросать тракторы. Одни замуж вышли, другие в город подались.
А Молозина прикипела к полю и трактору.
В 1965 году ее приняли в КПСС. Вскоре председатель сагитировал выращивать уже не хлеб, а сахарную свеклу. Согласилась. Жалко, а пришлось расстаться с любимым "Универсалом". Пересела на "Т-38".
"У-2" она берегла, он хорошо сохранился, и потому не на запчасти его отдали, не на металлолом, а оставили в мастерской. Механизаторы приспособились с его помощью точить культиваторные лапы. Так и трудился трактор-ветеран, пока Мелентьевна не отогнала его, по просьбе секретаря райкома, в райцентр, на пьедестал.
Сахарная свекла не сразу оказалась урожайной. Пришлось Мелентьевне поучиться у передовиков страны. Но с 70-х стала получать больше чем по триста центнеров "сладких" корней с гектара. Посыпались награды. Медали, ордена "Знак Почета", Трудового Красного Знамени. А весной 1971 года в дом Молозиных вбежала соседка:
- Только что, Зин, передавали указ. Награждена ты орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Социалистического Труда!
Вскоре в Нижнедевицке состоялся праздник, где Молозиной и вручили награду. Приехал Воронежский народный хор. В его исполнении впервые прозвучала песня К. Массалитинова на слова Г. Луткова, посвященная Мелентьевне. Будто стоит она у своего трактора, что на пьедестале, и спрашивает у него:
Не скучаешь ли по вешним росам,
По веселым вербам у пруда?
Может, по ночам твоим колесам
Снится голубая борозда?!
И уже прикованная к койке, испытала она однажды великую радость. Воронежский хор выступал по телевидению. Мягко, нежно пел о судьбе знатной трактористки:
Доброй славой жизнь ее отметила,
Породнила с долей трудовой,
Неразрывна Зинаида - свет Мелентьевна
С этим полем, с этою землей.
...Уже на выезде с улицы имени коммуниста Молозиной я попросил спутника притормозить у группы женщин, ожидавших окончания перерыва в сельмаге. Спрашиваю:
- Почему на каждом доме имя Мелентьевны?
- О, нашлись было умники, повесили таблички лишь в начале и в конце проулка. Так народ восстал: "Жильцам каждого дома дорога свет Мелентьевна, все знали-видели от нее лишь добро. Повесьте, сказали мы, таблички на каждом доме!" Послушались. Золотой это был человек. Да станет пухом ей земля-матушка!

ЮРИЙ МАХРИН