Почему оппоненты не спорят с аргументами КПРФ, а только разбрасываются ярлыками, отказываясь от содержательной дитскуссии. Размышляет публицист Никита Попов.
Публицист Никита Попов:
Стоило КПРФ проголосовать против закона, который закрывает вопрос о пересмотре итогов приватизации 90-х через введение десятилетнего срока исковой давности, как в телеграм-каналах тут же началась старая песня о главном.
Спорить с аргументами коммунистов никто не стал. Никто не объяснил, почему госсобственность, ушедшая за бесценок в эпоху залоговых аукционов, вдруг должна получить дополнительную юридическую броню. Никто не рассказал, почему закон выгоден обычным гражданам, а не владельцам крупнейших активов страны.
Вместо этого достали из чулана привычный набор страшилок: «Зюганов продал выборы», «КПРФ голосовала за приватизацию», «Березовский платил миллионы», «коммунисты – главные олигархи».
То есть, если перевести с языка политтехнологий на русский, получилось примерно следующее: по существу ответить нечего, поэтому давайте срочно обсудим Зюганова.
Особенно забавно выглядит утверждение, что КПРФ якобы голосовала за залоговые аукционы.
Это примерно как обвинять пожарных в организации пожара только потому, что они находились рядом с горящим домом и тушили пожар. Залоговые аукционы проводились исполнительной властью команды Ельцина, а КПРФ все 90-е годы как раз выступала одним из главных критиков приватизационной политики. Партия использовала все доступные парламентские механизмы, чтобы заблокировать или осудить эти сделки, однако не имела достаточного конституционного большинства для их отмены. Именно поэтому коммунистов тогда называли «реваншистами» и «угрозой реформам».
Не менее любопытна история про «слив выборов 1996 года».
За тридцать лет эта легенда превратилась почти в городской фольклор. Доказательств слива никто так и не предъявил. В 1999-м году об этом рассказывал Коржаков, отставной начальник службы охраны президента Ельцина, в 2000-м – Слиска и Жириновский, накануне выборов Президента-2000. В 2012-м – Медведев перед новыми выборами Президента РФ. Но документов нет. Решений судов нет. Есть только бесконечное повторение одного и того же тезиса по принципу: если говорить достаточно долго, кто-нибудь поверит.
Вообще вся логика подобных атак удивительна.
КПРФ голосует против пенсионной реформы – ей напоминают про 1996 год.
КПРФ голосует против закона об олигархической собственности – рассказывают про «красный олигархат».
КПРФ требует национализации стратегических отраслей – начинают считать государственное финансирование партий.
Создаётся ощущение, что для некоторых комментаторов существование КПРФ – уже преступление само по себе, независимо от того, что именно она предлагает.
Но здесь возникает закономерный вопрос.
Если КПРФ действительно является частью той самой системы, о которой любят рассказывать её критики, то почему именно коммунисты раз за разом голосуют против пенсионной реформы, против законов в интересах крупного капитала, против новых ограничений социальных прав, цифровых свобод и против фактической легализации итогов приватизации?
Получается странная картина: все остальные парламентские партии либо поддерживают подобные решения, либо предпочитают не мешать их принятию, а главным объектом атак почему-то становится именно та политическая сила, которая голосует против.
И самое показательное здесь даже не содержание подобных публикаций, а момент их появления.
Четыре месяца до выборов в Госдуму-2026.
КПРФ остаётся единственной парламентской партией, которая последовательно голосует против повышения пенсионного возраста, против новых ограничений социальных прав, против законов в интересах крупного капитала, против закрепления итогов приватизации и за свободный интернет.
Совпадение ли, что именно сейчас из архивов снова достают весь набор антикоммунистических баек тридцатилетней давности?
Вопрос риторический.
Потому что если против твоих аргументов отвечают не аргументами, а набросом псевдоисторических отходов на вентилятор, значит кого-то очень раздражает сама постановка вопроса: а кому вообще принадлежит страна – народу или тем самым нескольким сотням семей, ради которых и принимаются подобные законы?