Заместитель Председателя ЦК КПРФ, Председатель Комитета Государственной Думы ФС РФ по аграрным вопросам, академик РАН В.И. Кашин выступил с базовым докладом на парламентских слушаниях на тему «Совершенствование законодательства по развитию сельскохозяйственной кооперации»
В.И. Кашин: «Зеленый свет сельскохозяйственной и потребительской кооперации»
Уважаемые товарищи! Я хочу представить вам несколько слайдов. Прежде всего хочу сказать: малый и средний бизнес, кооперация — для нас дело святое, доброе и большое. Государственная Дума уделяет этому направлению серьёзное и постоянное внимание.
Вот уже на первом слайде можно это увидеть: начиная от заседаний в Государственной Думе и заканчивая крайними мероприятиями с кооператорами, с участием заместителя министра, науки и ведущими ассоциациями. Это была действительно основательная встреча, прошедшая на полях выставки «Золотая осень», на базе Тимирязевской академии, где подробно рассматривались многие вопросы, касающиеся развития малого агробизнеса и кооперации.
Во многих странах — и мы с вами это хорошо знаем, и это можно увидеть на слайдах — в Америке, в Китае, в странах Европы кооперация и малый бизнес развиты очень серьёзно. Общая доля производства, приходящаяся на эти формы хозяйствования, там составляет от 60 до 80 процентов.
Миллионы людей заняты в кооперации. У нас, несмотря на то что мы в этом году отмечаем 30-летие Федерального закона о кооперации, этот сектор пока не занимает подобного места в экономике, как в ряде развитых стран. Тем не менее, сам закон был своевременным и крайне важным.
Мы сегодня говорим слова благодарности авторам этого закона. В то время председателем профильного комитета был Чернышёв Алексей Андреевич. Депутаты Государственной Думы приняли закон, который в хорошем, правильном смысле открыл возможности для развития кооперативного движения на большую перспективу.
В этом законе всё чётко определено: как создавать кооперативы, как их развивать, как выстраивать их деятельность, и, если уж говорить формально, — как завершать их работу, в том числе через предусмотренные законом процедуры ликвидации как формы хозяйствования.
Я хочу сказать, что мы последовательно совершенствуем это законодательство. За последнее время нами принято порядка десяти законов, которые несут дополнительные преимущества и создают условия для развития кооперативного движения.
Совсем недавно мы получили письмо — большая группа кооператоров обратилась к нам с благодарностью за то, что был принят закон, в рамках которого мы, по сути, убрали двойное налогообложение, существовавшее ранее и серьёзно тормозившее развитие кооперации.
Сегодня у нас на рассмотрении находятся ещё два законопроекта, и я думаю, что в ближайшее время мы их также примем. В том числе это законы, которые регулируют вопросы управления, организационной структуры и других важных аспектов функционирования кооперативного движения.
И, конечно, у нас постоянно совершенствуется система государственной поддержки — она действительно развивается на постоянной основе, и направлений такой поддержки сегодня достаточно много.
Если посмотреть в целом, то у нас сформирован достаточно большой блок мер поддержки, который мы системно улучшаем, донастраиваем и расширяем. При этом объём поддержки по кооперативному движению и малому бизнесу постепенно нарастает. Поддержка оказывается в самых разных формах и по всем направлениям: начиная от создания организаций, их развития и сопровождения, и заканчивая мерами, связанными с инвестиционной деятельностью.
Важно подчеркнуть, что многие из этих направлений имеют глубокие корни ещё в советский период. Это и наше колхозное движение, и традиции коллективного труда, которые, несмотря на все изменения, сохраняют свою актуальность и сегодня и продолжают работать на развитие сельских территорий и продовольственную безопасность страны.
У нас здесь присутствуют и представители рыболовной отрасли. Сегодня в системе Росрыболовства работает более 100 рыболовецких колхозов, которые активно ведут хозяйственную деятельность по разным направлениям.
При этом есть такие колхозы, которым можно действительно серьёзно позавидовать: объёмы добычи у них превышают 100 тысяч тонн в год. Это мощные, устойчивые предприятия, которые показывают высокую эффективность работы.
Кстати в отрасли рыболовства сегодня средняя заработная плата составляет порядка 150 тысяч рублей, пример для различных отраслей АПК.
У нас с вами есть уникальные примеры успешной работы — в том числе и таких кооперативов, таких СПК, многие из которых вообще не пользуются государственной поддержкой, но при этом показывают устойчивые и достойные результаты.
Но, завершая тему государственного стимулирования, хочу сказать одну принципиальную мысль. Думаю, Максим Иосифович, и все наши товарищи, которые здесь присутствуют, в том числе руководитель профильного департамента, меня поддержат. Сегодня по направлению кооперативного движения создан отдельный департамент. Так же как по всему растениеводству в стране есть специализированный департамент, так и здесь — по кооперации, по малым формам хозяйствования — работает целый департамент, который ежедневно, с утра до вечера занимается исключительно этой темой.
Поэтому нельзя сказать, что Министерство сельского хозяйства не уделяет этому направлению самого пристального внимания. То же самое можно сказать и о депутатском корпусе. Внимание есть. Вместе с тем, ещё и ещё раз хочу подчеркнуть: сама система крайне тяжело приводится в то состояние, которое можно назвать необратимым ростом.
Когда мы начинаем анализировать ситуацию — и сейчас мы к этим слайдам тоже перейдём, — конкретные цифры показывают, что, по большому счёту, мы не всё делаем так, как должны. И это касается не только органов власти, но и тех ассоциаций, тех структур, которые непосредственно работают в этом направлении. Не всё делаем, потому что результаты, откровенно говоря, пока желают лучшего.
При этом есть ещё несколько важных моментов, о которых я уже говорил, но хочу повторить.
Если взять период, начиная с 2015 года, то мы видим, что каждые два–три года система государственной поддержки кооперации постоянно меняется. Сначала появились Агростартапы, Агропрогрессы, затем — в 2019 году — заработали соответствующие центры компетенций и сопровождения, потом федеральный проект, затем национальный проект, потом стимулирующие субсидии, затем объединённая субсидия — и дальше пошло и поехало. Сейчас — уже новые федеральные проекты.
И, честно говоря, даже академик может заблудиться во всех этих сотнях различных механизмов и инструментов, которые сегодня существуют. Возникает вопрос: зачем нам каждый год всё это менять? Люди только за два–три года успевают привыкнуть к одному инструменту, понять, как он работает, — и тут мы раз, и опять всё меняем, потом ещё раз, и снова новое. Это, на мой взгляд, не очень хорошо.
В этом плане, слава богу, что в итоге есть цифры, которые всё-таки свидетельствуют: государственная поддержка растёт в физическом выражении, объём её увеличивается. Но вместе с тем остаётся много моментов, которые, на мой взгляд, необходимо устранять.
Сейчас мы договорились — и я надеюсь, что это действительно поможет, — что с 2026 года будет создана единая система государственной поддержки, которая аккумулирует в себе все существовавшие ранее меры. И уже через эту единую систему будет осуществляться вся поддержка — при сохранении консультационных центров и тех элементов сопровождения, без которых, как мы считаем, дальнейшее движение вперёд просто невозможно.
Товарищи, я хочу, чтобы мы посмотрели слайд о сельскохозяйственных производственных кооперативах, о том, где мы сегодня реально находимся. Это именно те кооперативы, которые занимаются непосредственным производством продовольствия, того, что мы с вами каждый день кушаем.
По данным Росстата, на 1 января 2025 года в России зарегистрировано 4 758 СПК. Это организованная и в целом достаточно стабильная форма коллективного сельхозпроизводства. Если посмотреть динамику за период с 2012 по 2025 год, то мы видим: было 10 319 кооперативов, стало 4 758. Снижение существенное.
Причины этого сокращения на слайде обозначены, и они всем нам хорошо известны. Это, во-первых, массовая реорганизация, когда кооперативы переходят в другие организационно-правовые формы. Во-вторых, это выход ассоциированных членов, зачастую по объективным причинам — пенсионный возраст, отсутствие преемственности. В-третьих, это постепенное «старение» СПК, созданных в 1990-е — начале 2000-х годов.
Если говорить о структурных особенностях СПК, то здесь тоже есть свои объективные ограничения. Состав участников — это действующие члены-пайщики и ассоциированные члены, которые часто являются пожилыми людьми, ранее работавшими в этих кооперативах. Высокая доля выбытия именно по возрасту приводит к сокращению членской базы, и это серьёзный вызов.
С точки зрения производственной природы, СПК — это коллективные хозяйства, которые ведут растениеводство, животноводство, используют общую технику и инфраструктуру, работают как единое хозяйство, а не как разрозненные участники.
Экономическая модель здесь тоже всем понятна: это общая собственность на основные фонды и распределение прибыли по трудовому и имущественному участию. Модель, которая требует доверия, дисциплины и справедливого распределения результатов.
На слайде отдельно выделены и структурные вызовы. Это, прежде всего, демографический фактор — старение членов кооперативов, слабая преемственность и отсутствие молодых пайщиков, а также тревожная тенденция, когда вместо развития кооперативы вынуждены идти по пути реорганизации. В результате мы видим снижение числа реально действующих кооперативов.
Я не хочу на этом долго останавливаться — причины вам хорошо известны. Это и кадровый вопрос, и вопрос справедливого распределения доходов, и целый ряд системных проблем, которые мешают более активному развитию.
Но вместе с тем, если смотреть по большому счёту, почти пять тысяч кооперативов — это всё равно значительное количество коллективов. Это именно коллективы, а не одиночные хозяйства. И, безусловно, у них есть потенциал, есть куда развиваться, при условии правильной поддержки, понятных правил и долгосрочной стратегии.
Уважаемые товарищи, если на предыдущем слайде мы видели сокращение числа производственных кооперативов, то на следующем слайде — перерабатывающие сельскохозяйственные кооперативы — картина уже иная. Здесь мы видим значительный рост.
За последние семь лет количество перерабатывающих кооперативов увеличилось на 742 единицы. Если в 2019 году их было 1 235, то на начало 2025 года — уже 1 977 кооперативов. Только за 2024 год появилось ещё 117 новых СПок. Это показательный рост.
Важно отметить, что большинство новых кооперативов — именно перерабатывающие. Если посмотреть на состав участников перерабатывающих кооперативов, то здесь тоже всё достаточно показательно. 85% участников — это личные подсобные хозяйства, около 10% — индивидуальные предприниматели, крестьянские (фермерские) хозяйства и главы КФХ, и порядка 3% — юридические лица. То есть основа — это именно малые формы хозяйствования.
Есть и выраженная региональная динамика. Рост членской базы перерабатывающих кооперативов наблюдается в разных округах:
— в Северо-Кавказском федеральном округе — рост более чем в 2,2 раза,
— в Южном федеральном округе — почти в 2,9 раза,
— в Приволжском федеральном округе — также около 2,9 раза.
Если посмотреть на структуру по федеральным округам, то в 2023 году лидирует Приволжский федеральный округ — 39%, далее Северо-Кавказский — 16%, Дальневосточный — 14%, Центральный — 12%.
По отраслям перерабатывающие кооперативы работают прежде всего в мясной и мясоперерабатывающей отрасли, в молочной продукции, в сегменте фруктов и овощей, включая консервацию, а также в производстве кормов для животных.
И, что особенно важно, мы видим экономический вклад, хоть и незначительный, в сравнении с СПК. Объём производства перерабатывающих кооперативов в 2023 году составил 43,8 млрд рублей, а уже в 2024 году — 55,2 млрд рублей. Рост существенный, и он говорит сам за себя.
Теперь что касается снабженческо-сбытовых, кредитных и прочих сельхозпотребкооперативов.
Снабженческо-сбытовые кооперативы сегодня остаются ключевым каналом продвижения фермерской продукции. Мы видим рост их активности и расширение инфраструктуры. При этом есть и определённые тенденции: за период 2020–2024 годов численность членов сократилась с 50,8 тысячи до 47,4 тысячи человек, при том что около 90% состава — это ЛПХ.
В то же время основные фонды таких кооперативов выросли почти вдвое — с 4,3 до 7,7 млрд рублей. Поступление сельхозпродукции увеличилось с 12 до 18 млрд рублей, а отгрузка — с 8,3 до 12,8 млрд рублей, то есть рост составил порядка 50%. Это говорит о повышении эффективности при некотором сокращении численности.
Что касается кредитных кооперативов, здесь ситуация более тревожная. Количество кредитных кооперативов сократилось с 651 до 439, то есть почти на 33%. Членская база уменьшилась с 230 тысяч до 153 тысяч человек, также примерно на треть. При этом 90% участников — это ЛПХ.
Паевой фонд за пять лет сократился на 31%, а объём выданных займов снизился в два раза: с 18,4 млрд рублей в пиковом 2021 году до 8,5 млрд рублей в 2024 году. Количество договоров также упало почти наполовину — с 87 тысяч до 45 тысяч.
Есть и прочие сельхозпотребкооперативы — обслуживающие, сервисные, смешанные. Здесь динамика более позитивная: численность членов сократилась незначительно — с 58,2 тысячи в 2020 году до 53,6 тысячи в 2024 году, при этом удельный вес ЛПХ составляет около 80%. Основные фонды выросли более чем в два раза — с 6,8 до 15,4 млрд рублей, а отгрузка собственного производства увеличилась в пять раз — с 2,6 до 14,6 млрд рублей, что связано прежде всего с ростом сервисных и платных услуг.
Таким образом, мы видим разнонаправленную динамику. Перерабатывающие кооперативы уверенно растут, а кредитные кооперативы, к сожалению, сокращаются.
Уважаемые товарищи, почему мы сегодня так серьёзно обеспокоены и постоянно говорим о малом бизнесе, о развитии кооперативного движения? Я хотел бы показать ещё один слайд и обратить на него ваше внимание.
Буквально позавчера к Председателю Государственной Думы обратился омский фермер. И это не одиночное обращение — под ним подписалась **целая группа фермеровИ затем, как это и положено, всё это обращение было передано к нам, в профильный комитет.
О чём пишут фермеры из Омской области? Они пишут о том, что работать становится невозможно: цены на продукцию низкие, издержки растут, условий для нормального ведения хозяйства всё меньше. Жить, как они прямо пишут, становится «не очень удобно». Постоянные проблемы с кредитами, высокая процентная ставка, которая, по сути, загоняет в угол.
Читаешь такие обращения — и, честно говоря, плакать хочется. Люди пишут прямо и откровенно: «Вы же там, мужи государственные, вы должны видеть — если нас не станет, кто вообще будет в России заниматься продовольственной безопасностью?» Эти слова звучат очень жёстко и очень честно.
Под этим обращением подписались несколько глав хозяйств. Они пишут и о другом: их дети уезжают, смотрят на то, как родители годами бьются, выживают, и не видят для себя перспектив. Я говорю об этом не для эмоций, а потому что это то, над чем мы с вами обязаны работать.
Но при этом я хочу ещё раз обратиться и к самому фермерскому сообществу — как к резерву развития. Крупные фермеры уже, как говорится, встали на ноги, окрепли, расширяются, берут земли и слева, и справа. А вот небольшие фермеры, средние хозяйства — это как раз тот резерв, который объективно тянется к объединению, к кооперации, к более сильной и устойчивой структуре.
Такая структура способна помочь хозяйствам более крепко встать на ноги, если преодолеть определённые сомнения, недоверие, опасения. Потому что именно через кооперацию появляется реальная поддержка по инвестициям, по созданию производственной базы, по переработке, по логистике и по выходу на рынок. И без этого сегодня малому фермеру выживать становится всё сложнее.
Уважаемые товарищи, личные подсобные хозяйства — это более 16 миллионов человек. Это колоссальный, недооценённый резерв. И сегодня, когда мы смотрим на кооперативы, особенно на перерабатывающие, мы видим, что порядка 80% их основы составляют именно личные подсобные хозяйства.
Это не просто цифры. Это закрепление людей на земле, это жизнь села, это сохранение села. И мы должны это чётко понимать.
Многие говорят — и представители Академии наук, и другие эксперты, — что, мол, крупные хозяйства накормят и напоят страну, и на этом всё. Но нам не нужно противопоставлять одно другому. Все мы прекрасно понимаем, что крупный хозяйствующий субъект, безусловно, более производителен, у него выше концентрация ресурсов, техники и капитала.
Но зарубежный опыт говорит о другом: там это тоже понимают и именно поэтому развивают кооперацию. Посмотрите на энерговооружённость. Если у нас зачастую и двух комбайнов не приходится на тысячу гектаров, то там — 8–10 комбайнов, а тракторов — по 16 на тысячу гектаров, в той же Америке и в странах Европы. Но при этом именно через кооперативы они получают огромные объёмы продукции, именно кооперация там обеспечивает устойчивость и масштаб.
У нас тоже кое-что в этом направлении начинает просматриваться. Вот, к примеру, мы выезжали комитетом, смотрели хозяйства в Орловской области. Слушайте, просто изумительно. Там одно хозяйство — агроферма, которая организовала выставку. У него уникальные помещения, выстроена кормовая база, всё продумано.
Он занимается откормом, показывает целые племенные стада быков. И возникает вопрос: а откуда он их берёт? К примеру каждый квартал по 200 бычков в это предприятие по хорошей цене отправляет «Красная Пойма» и таких хозяйств малых и больших много, причём не только в регионах РФ. Белоруссия к примеру тоже поставляет на откорм сюда бычков. То есть это тоже кооперация — кооперация по поставкам, по племенному материалу, по логистике и по выращиванию. Здесь же создана на Орловщине целая научно-производственная система по обеспечению семенами высоких репродукций различных с/х культур отечественных товаропроизводителей.
Это живой, работающий пример того, как кооперация связывает малых и средних производителей в единую систему, позволяет им расти, развиваться и давать результат.
Еще из резервов, у нас сегодня около 13 миллионов тонн продовольственных лесных общих запасов, из них почти 7,5 миллионов тонн — эксплуатационные. Грибы, ягоды, орехи и другая продукция леса.
Но при этом заготовительные конторы, всё, что касалось организованной лесной заготовительной кооперации, у нас, по сути, было разрушено. Эта система просто рухнула.
И в результате вот эти 7,5 миллионов тонн ресурсов сегодня либо частично уходят по так называемым серым схемам, либо вообще пропадают, не вовлекаясь в экономический оборот. Это серьёзная потеря — и для людей, и для территорий, и для экономики в целом, по оценке РСХБ может составлять до 1,5 трлн руб. в год.
Поэтому заготовительную кооперацию необходимо развивать, в том числе по лесным ресурсам. Это направление имеет огромный потенциал и может стать реальной точкой роста для сельских и лесных территорий.
Когда мы говорим о СРО, о саморегулируемых организациях, — да, это тоже своего рода объединяющая система, которая работает по разным направлениям. Наши ассоциации — это тоже определённый инструмент, это тоже работа, это тоже вклад в кооперацию.
Но, откровенно говоря, в итоге не срастается. Не срастается то, что мы видим, например, в том же Китае. Там, как говорится, в конце деревни — логистика, рядом — переработка, в городе — свои рестораны и точки сбыта. А у каждого — небольшой земельный надел. Фермер, личные подсобные хозяйства сдают продукцию в кооперацию, и всё это крутится, работает, превращается в устойчивую модель — именно в то, о чём мы с вами сегодня говорим.
У нас же пока этого в полной мере не получается. Поэтому, друзья, я хочу отдельно сказать и про садово-огородные товарищества, про наших садоводов и огородников. Их у нас тоже почти 17 миллионов человек. В сезон у них образуются излишки продукции — и снова та же картина: некуда сдать, никому не нужно, никто не берёт, и всё это пропадает.
Я говорю об этом не просто так — это огромные резервы. И я подчёркиваю это особенно потому, что здесь присутствуют руководители кооперативного движения — и всероссийского уровня, и регионального, здесь присутствуют министры, профильные руководители. У нас есть уникальный опыт, у нас есть люди, у нас есть ресурсы — нам нужно это всё собрать в работающую систему.
Давайте теперь посмотрим хороший, показательный опыт, к которому действительно стоит стремиться. Я попрошу затем Сергея Казанкова прокомментировать более подробно работу СПК Звениговский. Давайте выведем на экран «Звениговский» и «Дружбу» — два сельскохозяйственных производственных кооператива.
Вот, посмотрите: в одном СПК работает более четырёх тысяч человек, у него 930 собственных магазинов, вся продукция производится внутри системы, всё перерабатывается самостоятельно, заработная плата понятная, прозрачная, социальные вопросы решаются. Объём выпускаемой продукции — 33 миллиарда рублей. Мы выездное заседание комитета там проводили, видели это всё своими глазами.
Причём сегодня этот СПК работает уже не только в Республике Марий Эл. Начиналось всё с относительно небольшого, среднего хозяйства, а сейчас он работает и в Чувашии, и в Татарстане, и в других регионах. Его можно по-разному называть — кто-то говорит «народное предприятие», кто-то — «холдинг», — но основа у него одна: кооперация, сельскохозяйственный производственный кооператив.
Теперь возьмём СПК «Дружба». Основан он в 1958 году, и совсем недавно руководителя этого кооператива мы награждали — можно тоже работу увидеть на слайде. Да, там работает около 100 человек, но при этом этот коллектив содержит и посёлок, и социальную инфраструктуру, и обеспечивает устойчивую занятость населения.
Показатели у них достойные: земля используется эффективно, развито молочное животноводство, есть племенное стадо. Они прошли через тяжёлые периоды, пережили вспышки заболеваний стада, кризисы, но сохранили хозяйство, коллектив и производство.
Поэтому, уважаемые товарищи, всё это мы должны чётко понимать: точки роста у нас с вами есть, они достаточно большие, и возможности развития кооперации в стране — огромные. Главное — уметь эти возможности правильно использовать и тиражировать успешный опыт.
Я буду завершать своё выступление и хочу в целом показать государственную поддержку, которая сегодня у нас с вами есть.
Вот мы смотрим параметры бюджета на 2026, 2027 и 2028 годы. Что мы видим? В последние годы расходы на аграрную сферу составляли порядка 1,3% расходной части бюджета. Сейчас нам удалось добиться увеличения — будет примерно 1,7% расходной части бюджета.
Но, товарищи, это крайне мало. Крайне мало. Можно, конечно, сказать: сейчас война, тяжёлое время, можно потерпеть. Но мы прожили и золотые нефтегазовые дожди и ничего не получили, все захапали иноземцы и олигархи, война закончится, и мы должны помнить: в советский период времени на сельское хозяйство направлялось не менее 15% бюджета.
У нас на селе сегодня живёт 37 миллионов человек, это 25% населения страны. Почему же мы должны получать такие объёмы финансирования? Я ведь всё сюда считаю: и сельские территории, и вторую целину, и Росрыболовство — всё это укладывается в эти 1,7%. Это крайне мало, это возмутительно мало.
Мы ещё и ещё раз сегодня говорим и обращаемся: подходы должны быть совершенно другими. Если бы вместо 620–630 миллиардов рублей нам выделяли хотя бы полтора триллиона, тогда можно было бы действительно серьёзно двигаться вперёд.
Тогда у нас была бы современная техника, тогда была бы достойная заработная плата, тогда бы менялись в селе улицы, жильё, социальная инфраструктура — и так далее, и так далее.
И к этому надо идти. И я ещё раз хочу подчеркнуть: раз уж государственные программы появились — а давались они нам непросто, — то они должны финансироваться адекватно, с учётом реальной инфляции, и двигаться вперёд, а не стоять на месте.
Хватит уже, извините, ездить на крестьянах, кататься на их горбу. Потому что иначе мы снова и снова будем получать такие обращения от крестьянства, такие воззвания, которые мы сегодня с вами зачитывали.
А дальше будет ещё хуже: встанет вопрос — как жить завтра и послезавтра, и главный вопрос — кто будет работать на нашей земле-матушке?
Ну и ещё раз — буквально один слайд. Даже в этом году мы, в целом, сумели достаточно неплохо поработать. Посмотрите: на сегодняшний день собрано более 145 миллионов тонн зерновых и зернобобовых культур. Кроме того, ещё порядка 25% площадей кукурузы предстоит убрать, а это как минимум ещё 3–4 миллиона тонн. Есть и другие культуры, которые пока находятся в уборке.
Я говорю об этом не для того, чтобы сказать, что всё хорошо. Конечно, это ненормально, что мы вынуждены убирать урожай даже зимой. Это следствие нехватки техники, проблем с логистикой, недостаточного развития сушильного хозяйства. Всё это — системные вопросы, которые напрямую упираются в инвестиции и поддержку АПК.
Теперь давайте посмотрим в целом на структуру производства, особенно в разрезе малого бизнеса. Это тоже важно понимать. Вот растениеводство и животноводство: коллективные хозяйства, личные подсобные хозяйства, фермерские хозяйства.
Мы видим, что в растениеводстве доля малого сектора достаточно значительная, в животноводстве — поменьше. Но если брать в совокупности с личными подсобными хозяйствами, то это уже очень серьёзная величина, весомая часть аграрного производства страны.
Именно об этом я и говорю: это тот объём, та база, о которой нужно думать, которую нужно поддерживать, и в отношении которой необходимо делать всё возможное, чтобы эта тема развивалась дальше, а не стагнировала.
Хочу ещё раз всем нам вместе пожелать — и особенно нашим региональным министрам — чтобы мы сообща позаботились о малом бизнесе, о наших кооператорах, о деревне — нашей матушке, и серьёзно вложились в возвращение брошенных земель в севооборот.
Мы должны быть более настойчивыми, более системными в этой работе. И я уверен: если мы будем действовать именно так, у нас с вами всё получится.
Спасибо, уважаемые товарищи.