Громом среди ясного неба прозвучало мнение судьи Конституционного суда РФ Константина Арановского, который жёстко раскритиковал систему профессионального, особенно высшего образования в современной России. Комментирует заместитель Председателя ЦК КПРФ Ю. В. Афонин.
- Наша партия и её фракция в Государственной Думе изначально были против Единого госэкзамена как системы проверки знаний выпускников школ и способа поступления в вузы. Не менее последовательно мы выступали против так называемой болонской, то есть двухуровневой системы высшего образования. Их пагубность убедительно доказали признанные авторитеты в педагогическом, научном, родительском, студенческом сообществах – И. И. Мельников, Ж. И. Алфёров, О. Н. Смолин. И время только подтвердило нашу правоту.
А теперь крайне жёсткую оценку «реформе» образования даёт совершенно системная фигура – судья Конституционного суда.
Что же такого отметил в своём особом мнении Константин Арановский? Само постановление КС РФ было связано с жалобой воронежца, которого не хотели признавать безработным без документа о квалификации, проще говоря, диплома о профессиональном образовании. Это требование мужчина оспорил в судебном порядке и доказал, что предъявлять диплом в центре занятости он не обязан. Вот и решил судья порассуждать на тему: а что же у нас в стране за образование, если при поиске работы оно не так уж и нужно.
В частности, Арановский высказал предположение, что непрерывный риск структурных перемен, не говоря уже о реальном их исполнении, лишает науку и профессиональное образование возможности поддерживать качество на достойном уровне. Кроме того, он усомнился в полезности внедрения болонской системы, без которой обошлись, например, немецкие университеты. Бессчётные же ресурсы, которые были потрачены на «реформы», можно было израсходовать во благо науке и на достойную оплату преподавательского труда, убеждён юрист.
В своём особом мнении Константин Арановский справедливо называет зарплату преподавателей «бедным заработком», который можно прирастить «за хорошую статистику и отчётность, за демонстрацию компетентностного подхода вместо академических методов, за соискание грантов и за рейтинги, мониторинги с графиками и за всё остальное, что дорого службам ректората и ведомства». Преподавателю приходится бесконечно писать резюме и заявки, размещать их по десяткам фондов и ведомств, оформлять аккредитации, формировать индексы цитирования, констатирует судья. И делает вывод: сегодня ценится не само преподавание, а «учебно-методические комплексы», которые не нужны ни студентам, ни педагогам, но лишь чиновникам.
Далее Арановский затрагивает, по сути, политический вопрос: настаивает на необходимости реальной автономии вузов, заявляет, что «субординация и отчётность под началом администраторов угнетают преподавание и науку». Он считает, что автономия – обязательное условие деятельности вуза, и если полагать, что российские вузы на неё не способны, то нереальны и расчёты на хорошее образование.
Заключение к особому мнению Константина Арановского звучит как приговор реформам Фурсенко-Ливанова: «Пока административная часть… ведёт себя как устроитель и хозяин образования, определяет его архитектуру и судьбы, бесперспективно и незачем тратить силу закона на обязательность дипломов, которая в этом случае теряет конституционно-правовые основания».
Сказано жёстко, не согласиться невозможно. Напомню: 15-16 лет назад были запущены сразу две разрушительные «реформы» в сфере образования: ЕГЭ и переход на двухуровневую систему высшего образования (бакалавриат-магистратура).
Единый госэкзамен сначала воспринимался многими как возможность поступления в вузы для талантливой молодёжи из глубинки – исключительно на основе их знаний. В реальности эта система привела к натаскиванию старшеклассников на «угадайку» – выбор правильных вариантов ответов тестов. На таком экзамене нет места творческому началу, молодёжь перестала мыслить системно и широко, практически утратила способность к глубокому анализу.
Ректоры хватаются за голову: после первой же (реже – второй) сессии отсеиваются до 10% студентов. Их так называемые 90 и более баллов школьного ЕГЭ оборачиваются вузовскими двойками. Кстати, это многогранная проблема: отчислив самых-самых негодных, сегодня многие вузы и даже ссузы буквально за уши тянут откровенно слабых студентов до заветной корочки, поскольку система «подушевого» финансирования просто срежет учебному заведению бюджет на количество отчисленных. И какой из этого двоечника «бакалавр» выйдет? Может быть, это ещё одна причина девальвации российских дипломов?
Вторым ударом по нашему высшему образованию стала болонская система, когда вместо специалистов, дипломы которым выдавали после пятого курса, появились бакалавры, отучившиеся 4 года, и магистры-двухгодичники – вроде как завтрашние учёные, кандидаты и доктора наук. Причём, практически сразу многие работодатели стали смотреть на бакалавров как на недоучек. А магистры не очень-то нужны в реальной экономике. Необходимо также иметь в виду, что не каждый бакалавр сможет попасть в магистратуру – бюджетных мест на второй ступени высшего образования, как правило, значительно меньше.
Но где теперь взять обычных инженеров для работы на производстве? Ещё три года назад против этой двухуровневой системы в высшей школе высказался руководитель ведущего вуза страны – ректор МГУ В. А. Садовничий, признав её введение ошибкой.
Деградацию российского образования признают и педагогическое сообщество, и работодатели. Коммунистическая партия РФ предложила целый ряд системных мер, направленных на пресечение этих разрушительных процессов, представив законопроект, который так и называется – «Образование для всех». Его принятие позволило бы существенно поднять зарплату учителям и преподавателям, стипендии студентам, сделать ЕГЭ добровольным и уйти от пресловутой болонской системы. Приняв отдельные положения этого закона, единороссовское большинство Госдумы в целом его отклонило, поэтому главная борьба за спасение отечественного образования и науки ещё впереди.