Террористические акты, произошедшие за последние дни в нашей стране, заставили многих задуматься о «стабильности». Оказывается, нельзя прикрыть телеширмами кровь, смерть и горе. Всё то, что без перерыва лилось с телеэкранов в 1990-е и «нулевые – двухтысячные» годы, успешно скрывшееся под жировым наслоением дутой «стабильности». Общество попросту отвыкло? Нет! Просто общество задумалось о происходящем. Ещё в «нулевые-двухтысячные» одним единым блокбастером воспроизводилась мясорубка: то там, то тут передавались сообщения о терактах, и все попросту атрофировали в себе чувство сострадания к ближнему, понимание того, что горе может произойти и с ними. Всё в тот момент воспринималось как статистика. Там танк с людьми сгорел – «контртеррористическая операция продолжается», тут дом подорвали – кощунственно неуместные слова, до которых не было никому дела. Самым страшным символом «нулевых-двухтысячных» останется школа №1 города Беслана. Но даже Беслан не был воспринят так, как события в Московском метро.
Последние теракты подтверждают высказываемый в последние годы представителями оппозиции тезис о глубоком социальном кризисе. Невозможно понять и оправдать мотив убийства ни в чём неповинных людей разных национальностей, разной веры, ехавших на работу или учёбу, попросту, возможно, заснувших в вагоне и проехавших свою станцию.
Терроризм вселяет страх своей сущностной бессмысленностью. Но не это в нём самое главное.
К сожалению, как это часто бывает, посттерактный синдром власть максимально старается использовать в своих целях, произнося речи о необходимости солидарности перед невидимым, но имеющим страшные последствия врагом. Ощутившие себя незащищёнными люди в этот момент способны поддержать любой, самый неприемлемый для демократического общества законодательный акт. Ко всему надо отметить, что забота политической элиты о гражданах собственной страны порой сводится к элементам той или иной выборной кампании. Впрочем, и с оппозицией власть готова бороться до потери пульса, использую совершенно различные методы. Так, например, в заключении находится по явно надуманному и спровоцированному обвинению коммунист Сергей Рожков. А террористы спокойно разгуливают по Москве, и мы видим последствия этого. Впрочем, необходимо отдать должное: в последнее время всё же наметилась некая оттепель и уход от «вертикализации» политической системы. Всё чаще стали появляться другие мнения о власти с экранов телевизоров и в прочих СМИ. И в момент, казалось, возникновения предпосылок для проявления гражданской саморегулируемости в обществе происходит теракт…
То, что было устроено в Москве на третий день после теракта, иначе, как «пляской на гробах», не назвать. С чиновничьим бесстыдством и с «вертикальной глупостью» был устроен «траурный концерт» проправительственных молодёжных движений «Молодой гвардии Единой России», «Местных», «России молодой» на Триумфальной площади. Свезённые из городов и весей активисты с пустыми глазами только с пятой попытки произносили витиеватые призывы организаторов. Пластмассовая мишура почти праздничной сцены лишь немного была драпирована траурной лентой. Замечательная форма: на третий день – митинг-концерт. Будто загодя готовили. Стыдно! Омерзительно!
Зачем нужно устраивать митинги, когда и без них сотни москвичей пришли положить цветы на станции, где произошли теракты. В память о совершенно незнакомых людях. Не обращая никакого внимания на властную показуху.