Удивительно живучи школьные игры и развлечения! Века проходят – а школьники в определённом возрасте всё той же самой дурью маются, изобретают шифры и тайнописи, коды и условные, непонятные другим, языки.
Вспомним Помяловского, писателя печальной и трагической судьбы, его автобиографические «Очерки бурсы». Вот на «камчатке», на задней парте, разговаривают два бурсака.
«…Другой отвечает ему еще хитрее: «ши-чего ни-цы, ши-йся не бо-цы», то есть «ничего не бойся». Это опять не по-русски, а «по-шицы»; здесь слово делится на две половины, например: ро-зга, к последней прибавляется ши- и произносится она сначала, а к первой -цы и произносится она после; выходит «ши-зга ро-цы».
Если не ошибаюсь, бурсаки называли этот закодированный язык «поросячьей латынью».
Не в бурсе, а в шестом классе школы №62 города Кривого Рога я услышал этот язык и сам научился говорить «по-шицы». Поскольку кодировка была очень примитивной, то для того, чтобы другие не понимали эту тарабарщину, надо было говорить быстро – вот мы с дружком Серёжкой Кривенко и трещали «по-шицы» с пулемётной скоростью.
И вот ведь судьба – через много-много лет через Интернет нашёл я Серёжку, «Сэра», как звали его в школе за аристократическую внешность и сдержанные манеры. Жил он – именно на Камчатке, в городе Вилючинске. Позвонил по телефону – и заговорил с ним «по-шицы». И он тут же узнал меня и ответил так же! А потом мы и встретились – в родной нашей школе, собрали, кого могли, повспоминали школьные годы и школьные забавы, и первые школьные влюблённости, походили по знакомым дворам и улицам, зашли к нашей «Явдохе» – так, на украинский манер, звали мы свою классную руководительницу, учительницу украинского языка Евдокию Григорьевну Дробот, вечером посидели за доброй чаркой горилки.
И, конечно же, подурачились, как в детстве, поговорили «по-шицы». И о серьёзных вещах поговорили – о производстве, о пенсиях, об экономике, о политике. И хотя все, конечно, прекрасно знали украинский язык, которому учила нас Евдокия Григорьевна, и на встрече с ней каждый старался щегольнуть этим знанием, говорили, конечно, по-русски.
Сейчас, когда я слышу майданные завывания или речи в украинском парламенте – становится как-то неловко за людей, которые, прекрасно зная русский язык, «официально» говорят с эстрады или с трибуны по-украински. Ощущение примерно такое, как если бы взрослые люди стали вдруг говорить «по-шицы». Глупо, несерьёзно, никому не нужно. Всё это фальшиво, неестественно, по-детски, словно закомплексованные двоечники «мстят» учителю. Поневоле вспоминаешь наивный вопрос негра Джима к Геку Финну: «Так что же они не говорят по-человечески?».
Ну, неужели люди станут жить лучше, если заставить их называть кота китом, а кошку – кишкой?
Шисандралекцы Шибицынтруцы.