Под занавес минувшего года не просто участились, но стали уже открыто неприличными хвалебные оценки якобы прорывных внешнеполитических успехов России на, скажем так, незападных направлениях. При этом в заявлениях высокопоставленных чиновников особо выделяется Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) — так что у не посвящённого в тонкости большой политики обычного гражданина вполне может сложиться мнение не только о лидерской роли путинской России в этой организации, но просто-таки о выдающихся результатах этого «лидерства». Но так ли это?
На самом деле события всех последних месяцев, и особенно декабря 2014 года, убедительно демонстрируют нарастание кризиса по всем направлениям и в собственной экономике, и во внешнеэкономических отношениях России, причём не с одним лишь Западом. И одним из подтверждений этого как раз и могут служить последние тенденции развития внутри ШОС, в частности, проявившиеся в ходе состоявшегося в Астане в середине декабря 2014 года заседания глав правительств стран, входящих в эту организацию. Прорежимные средства массовой информации, обслуживающие интересы Кремля и «Единой России», вообще ограничились дежурно-протокольными кадрами бесед премьера Дмитрия Медведева со своими коллегами и ни единым словом (!) не обмолвились о том, что же происходило за этими кадрами. А там события развивались весьма бурно.
Напомним, что в ШОС входят Китай, Россия и четыре центральноазиатские республики: Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан. Изначально организация была создана для координации деятельности в вопросах международной безопасности (в частности, в борьбе с терроризмом), однако расширение политического сотрудничества в рамках ШОС, происходящее все последние годы, ставит закономерный вопрос о возможности конвертации этих отношений в расширение многостороннего сотрудничества и в экономической области. Но здесь-то и возникает важный нюанс.
Сегодня российские официальные СМИ любят повторять, что на государства, входящие в ШОС, приходится не менее 25 процентов совокупного мирового ВВП. Звучит солидно, но на самом деле это похоже на классическую притчу про муху и вола: «мы пахали!» Дело в том, что более 60 процентов от общего ВВП «шестёрки» (или, по итогам 2013 года, почти 16 процентов от общемирового) приходится на одну-единственную страну — Китайскую Народную Республику. При этом вторая экономическая сверхдержава мира стремительно сокращает пока ещё остающийся разрыв с США и, по предварительным данным за 2014 год (о чём «Правда» сообщала своим читателям), уже обогнала Америку по объёму ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности. Понятно, что, с какой стороны ни подходи, реального расширения экономического сотрудничества в формате ШОС объективно можно ожидать лишь тогда, когда этого потребуют стратегические интересы Китая.
А в последнее время эти интересы объективно становятся всё более разносторонними. Сегодня глобальное противостояние КНР с Соединёнными Штатами приобрело прежде всего ярко выраженный экономический характер. «Китайский капитал, — подчёркивает профессор Московского университета Анатолий Пороховский, — теперь присутствует на всех континентах, и в то же время активно развивается внутренний рынок КНР». Последнее замечание означает, что в отличие от империалистических держав, делающих основную ставку на вывоз капитала исключительно ради сверхприбыли, китайское государство в первую очередь заботится о повышении благосостояния собственного населения, а уж расширение китайских инвестиций за рубежом призвано «подстраховать» дальнейший рост экономической мощи страны.
Поэтому интерес КНР к приграничным странам Центральной Азии — бывшим союзным республикам СССР — вполне естествен и обусловлен вовсе не желанием специально «наступить кому-то на мозоль»: просто эти богатейшие сырьём государства объективно являются одним из мест, привлекательных для масштабных китайских инвестиций. И активность КНР тем более заметна на фоне продолжающейся безликой и беспомощной политики России, которая, если не учитывать бесконечные разговоры о «стратегическом партнёрстве», сводится практически исключительно к готовности поставлять сырьё либо — поскольку речь идёт о странах, самих богатых сырьём, — принимать у себя трудовых мигрантов. Вполне закономерно, что отсутствие у России какой-либо стратегии развития серьёзной международной экономической кооперации в рамках ШОС вкупе, что очень важно подчеркнуть, с постоянными виляниями российского руководства в отношении Запада во внешней политике побудили китайских товарищей активизироваться на центральноазиатском направлении.
Например, ещё несколько лет назад страны — члены ШОС договорились о создании общего банка развития, который бы занимался финансированием проектов, имеющих значение для всей организации. Однако учредить банк не удаётся до сих пор, и причина тому — расхождения между Китаем и Россией относительно принципов его работы и даже местоположения. Так, КНР обоснованно предлагает, чтобы первоначальный уставной капитал банка в 10 миллиардов долларов формировался за счёт взносов стран-участниц пропорционально размеру их экономик. Учитывая, что объём вошедшей в очередной кризис российской экономики по итогам 2013 года оказался почти в 4,7 раза меньше китайской, можно понять причину нежелания российского руководства организовывать банк на таких принципах. Помимо этого, по сообщениям СМИ, Россия выступает против того, чтобы штаб-квартира нового банка располагалась в Пекине.
Но ведь время идёт, а никаких собственных конструктивных предложений Россия не выдвигает. Поэтому на декабрьской встрече ШОС главы правительств Киргизии, Таджикистана и Узбекистана категорически высказались за скорейшее создание банка развития, а также за возможное присоединение к созданным Китаем специальному фонду развития проекта «Экономический пояс Великого шёлкового пути» с капиталом в 40 миллиардов долларов и Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций (его капитал — 50 миллиардов долларов).
Вообще масштаб китайских инвестиционных проектов, предложенных в последнее время странам — членам ШОС, впечатляет, как, впрочем, и экономические успехи КНР. Так, в ходе упомянутой декабрьской встречи в Астане с одним лишь Казахстаном Китай подписал контракты на общую сумму в 14 миллиардов (!) долларов. Речь идёт, в частности, об освоении калийных месторождений в Актюбинской и Западно-Казахстанской областях, к чему КНР имеет стратегический интерес. Ещё более важным представляется соглашение по созданию совместного предприятия по производству агрегатов для атомных электростанций и разработке урановых месторождений на территории Казахстана. При этом премьер Госсовета (глава правительства) КНР товарищ Ли Кэцян заявил о готовности его страны даже перевести в Казахстан некоторые промышленные мощности для скорейшего налаживания производственных процессов.
Спрашивается: а что всё это время делала и продолжает делать Россия? Намечает новые пути прокладки новых трубопроводов для ещё большего выкачивания нефти и газа из наших недр и снабжения ими всего остального мира? И больше ни о чём не заботится? Коль скоро это так, то вряд ли у российского руководства есть моральное право обижаться на то, что планомерно идущий к мировому лидерству Китай постепенно берёт в свои крепкие руки и экономические связи с Центрально-Азиатским регионом.