«Советская Россия» уже рассказывала о начале суда над лидером Социалистического народного фронта Литвы Альгирдасом Палецкисом. Его обвиняют в нарушении недавно принятого в Литве закона, который запрещает отрицать «преступления, совершенные советским режимом». Палецкис в одном из радиоинтервью усомнился в истинности официальной литовской версии событий 13 января 1991 года в Вильнюсе, заявив, что тогда «свои стреляли по своим». Иными словами, что виновными в гибели 13 гражданских лиц у вильнюсской телебашни были не «советские солдаты-оккупанты», а провокаторы из числа лидеров националистов. Мы связались с Альгирдасом Палецкисом, и он, по нашей просьбе, ответил на несколько вопросов газеты.
– Как лично Вы, товарищ Палецкис, оцениваете начавшийся процесс? В чем, на Ваш взгляд, причина возбуждения против Вас уголовного дела? Насколько объективно проходит судебное разбирательство?
– Мы считаем, что уголовное дело – это попытка преследования нашей партии, Социалистического народного фронта. Ведь только нас судят за то, что говорилось уже давно. Подробности событий января 1991 года в Вильнюсе уже не раз описывались. Например, наш писатель Витаутас Петкявичус, ныне покойный, написал об этом в книге «Корабль дураков». А он был не кто-нибудь, а председатель комитета сейма по безопасности. В книге он прямо называет и виновных: Ландсбергиса и Буткявичуса. Есть и другие свидетельства. Например, книга Альгирдаса Плукиса «Черное и белое. Где правда?». Да и интервью самого Буткявичуса, в которых видна его роль провокатора.
Но преследовать стали именно меня, нашу партию: мы считаем, потому, что она разоблачает нынешнюю коррумпированную буржуазную власть Литвы и капитализм вообще.
Что касается судьи, то каких-то претензий к нему нет. Это отмечают и приехавшие на процесс международные наблюдатели: юристы, правозащитники из США, России, Финляндии. Он удовлетворяет ходатайства защиты, приглашает наших свидетелей. То, что свидетели заговорили, придало вес уже звучавшим ранее заявлениям. Например, одна из женщин рассказала, что была в тот вечер в гостях у сестры, и они своими глазами видели, как стреляли сверху вниз. Другой свидетель рассказал о трассирующих пулях, которыми также стреляли сверху, с крыш, и о том, как падали от этих выстрелов люди. Прокурор поинтересовался, не могли ли это быть вспышки фотоаппаратов, но свидетели отвергли такую возможность, сказали, что способны отличить выстрелы от фотовспышек.
А ведь до сегодняшнего дня так и не установлено, кто конкретно убийцы: кто использовал оружие, из которого был сделан тот или иной выстрел.
Очень важно, что эти показания прозвучали, раньше о таких вещах говорили только на кухнях.
– По Вашему мнению, закон, по которому Вас судят, – это явление чисто литовское или некая тенденция, характерная для ЕС в целом?
Да, это следствие новой волны антикоммунизма и антисоветизма в странах Центральной и Восточной Европы. Во многих из них приняты законы, запрещающие советскую и коммунистическую символику, приравнивающие ее к нацистской, законы о «советской оккупации».
У нас этот закон был принят летом 2010 года консерваторским большинством (консерваторы и подали на меня жалобу после радиоинтервью). Некоторые его представители открыто симпатизируют профашистскому режиму Сметоны, который был установлен в Литве в 30-е годы. У нас эсэсовцы по улицам не маршируют, как в Риге. Но реабилитация фашизма тоже идет. Например, в Литве реабилитирована свастика. Суд признал ее древним национальным символом балтийских народов. 11 марта, в День восстановления независимости Литвы, бритоголовые устроили марш под лозунгом «Литва для литовцев». Суд ничего экстремистского и противозаконного в этом лозунге не нашел.
Вообще с помощью антисоветизма действующая власть защищает себя. Столько за эти 20 лет развалено и разрушено, что для многих Советская Литва выглядит сегодня впечатляюще и привлекательно.
– Расскажите немного о вашей партии.
– В 1994 году была создана Социалистическая партия Литвы. Но тогда из-за давления властей ей не удалось громко заявить о себе. В 2008 году новое поколение сторонников социалистической идеи создало партию левого толка «Фронт». На состоявшихся вскоре после этого выборах в сейм мы получили 3,5%, этого не хватило для преодоления барьера, но заявка была неплохая. Затем «Фронт» объединился с Социалистической партией и возник Социалистический народный фронт. Мы являемся марксистской социалистической партией – единственной в Литве.
Среди наших сторонников люди разных национальностей, представители разных социальных групп. Сейчас, например, с нами активно сотрудничают безработные: людей, лишившихся в последнее время работы, очень много.
– А как в обществе относятся и к Вашему заявлению о событиях 13 января, и к самому процессу?
– После интервью в прямом эфире, где я выразил свое мнение, был настоящий информационный взрыв. Конечно, те, кто нашу партию поддерживает, после возбуждения дела еще больше помогают и защищают. Ветераны войны, например, написали заявление в прокуратуру, что подобный процесс есть посягательство на свободу слова. Политические противники, напротив, активнее нападают.
А для многих людей, которые привыкли придерживаться официальной версии о «советских извергах», застреливших мирных литовцев, случившееся стало холодным душем. Заставило задуматься, заколебаться, особенно когда начали появляться дополнительные факты и свидетельства.
Интересно, что многие литовские журналисты, общественные деятели относятся к этому процессу как к само собой разумеющемуся. Им кажется нормально, что преследовать могут лишь за выражение своего мнения: «Ты сказал, вот тебя и судят». Такая вот ограниченность.
– Как Вы оцениваете деятельность Вашего деда, Юстаса Палецкиса (в 1940-м председатель Народного правительства Литвы, при котором было принято решение о вхождении Литвы в состав СССР, в 1940 – 1967-м – председатель Президиума Верховного Совета Литовской ССР)?
Мне часто задают этот вопрос. И я всегда говорю, что горжусь своим дедом. В трудное время он сделал правильный выбор и принял важное решение. Конечно, решение принимал не он один: были выборы в сейм, было решение сейма о вхождении Литвы в Советский Союз. Тогда ведь уже шла Вторая мировая война: если бы Литва не вошла в состав СССР, ее просто раздавили бы, никакой Литвы не было бы вообще.
В нашу семью до сих пор обращаются с благодарностями и те, кто лично знал деда, и даже их дети и внуки, вспоминают его, говорят, сколько он и Снечкус сделали хорошего для Литвы.
– Как Ваша семья относится к суду над Вами и к возможным угрозам, связанным с процессом?
– Семья любого политика, особенно оппозиционного, подвергается определенному давлению. Моя жена переживает за меня и, конечно, поддерживает. Она, по своему характеру, занимается больше не политикой, а семьей и детьми, они еще не взрослые. У нас 10-летний сын и 15-летняя дочка.
– С чем Вы связываете такой длительный перерыв в процессе – до сентября? По Вашему мнению, причины этого только технические или есть какая-либо политическая подоплека?
– Я думаю, все же скорее технические. Такой летний перерыв характерен для многих процессов, не только для этого.
– Какая помощь и поддержка из России была бы для Вас полезна в ходе суда?
– На первых заседаниях суда присутствовали международные правозащитники, юристы, и это очень хорошо и ценно. Безусловно, хорошо, если нам выразят поддержку люди, которые имеют вес в подобных делах, в том числе и из России, если помогут с дополнительными фактами и документами.
Их участие имело бы значение для защиты правды и свободы слова в Литве.