Беседу вёл Виктор Кожемяко, политический обозреватель «Правды». Говорит научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков.
Эта тема уже продолжительное время звучит на страницах
«Правды». Подняли её члены общественной организации «Поле заживо сожжённых»,
созданной поэтом и публицистом В.Т. Фомичёвым, а поддержали сотни наших
читателей, которые прислали и продолжают присылать в редакцию свои письма. Не
раз были и коллективные обращения к высшему руководству страны.
А речь о том, чтобы достойно увековечить во всероссийском
масштабе память о гражданском населении — миллионах женщин, стариков и детей,
ставших жертвами нацистского геноцида на нашей земле в годы Великой
Отечественной войны. Большинство предложений ратуют за создание впечатляющего
Мемориала памяти, где можно было бы не только поклониться погибшим, но и с
должной силой представить новым поколениям в документах и фактах, ЧТО нёс
фашизм нашим соотечественникам и ОТ ЧЕГО спас весь мир советский солдат.
Какой-либо реакции на эти предложения от высших органов
власти до сих пор не последовало. Вот почему мы решили обратиться к
руководителям Российского военно-исторического общества и Центрального музея
Великой Отечественной войны 1941—1945 годов на Поклонной горе в Москве, чтобы
определить их отношение к выдвинутой идее. Ведь первоочередная среди задач,
которые перед ними стоят, — увековечение во всех аспектах памяти о том
героическом и трагическом времени, не подлежащем забвению.
Итак, сначала публикуем беседу политического обозревателя
нашей газеты с научным директором Российского военно-исторического общества,
доктором исторических наук Михаилом Мягковым.
— Михаил Юрьевич, хочется узнать ваше мнение об этой очень
важной, на наш взгляд, и волнующей многих теме. Ведь писем, где именно так о
ней говорится, мы получили и продолжаем получать множество.
— Действительно, тема очень важная, актуальная, жгучая. Вы абсолютно
правы: из общих людских потерь нашей страны в годы Великой Отечественной войны
(около 27 миллионов) более 18 миллионов — это гражданское население. Люди
погибали в блокадном Ленинграде, погибали от бомбёжек, от голода и холода на
оккупированной территории, от чудовищных репрессий немецких властей, которые
массово уничтожали их, заключали в концлагеря и угоняли на рабскую работу в
Германию… Детская смертность какая огромная была! А если мы подсчитаем, сколько
детей не родилось из-за той политики геноцида, которую проводил фашизм на нашей
земле, то цифра окажется ещё больше.
Все должны помнить, что нацистская Германия, которая напала
на нас, имела план не просто покорения захваченных территорий, а физического
уничтожения населения.
— Конечно! В том-то и суть, которая ныне, увы, забывается.
Был печально знаменитый план «Ост»…
— И он предусматривал, что меньшая часть населения
Советского Союза будет онемечена, превращена в рабов германской, арийской
нации, а бо`льшая постепенно уничтожена. Это относилось и к России, Белоруссии,
Украине…
— В данном случае мы прежде всего говорим о территории
Российской Федерации.
— Справедливо отмечено вами, что под оккупацию попали 18
российских областей, а по нынешнему административному делению — даже более. И
вот оккупационная политика, проводившаяся на данной территории, цель имела и
ограбить, и свести до минимума возможность сопротивления, а главное — не давать
этому населению, как подчёркивал Гитлер, ни медицинского обслуживания, ни
образования, никаких человеческих условий жизни, чтобы оно как можно скорее
вымирало.
— А массовые казни и сожжение целых деревень вместе с
жителями! За память об этом в первую очередь бьётся общество «Поле заживо
сожжённых».
— Это я понимаю: речь идёт о трагичнейших страницах гитлеровской
оккупации. Как известно, в Белоруссии есть величественный мемориал «Хатынь» —
на месте одной из сожжённых деревень. А рассказывает он обо всех ужасах,
которые принёс народу республики германский фашизм. Всего здесь было сож-жено
около 5 тысяч деревень.
— В России ещё больше. Примерно 5 тысяч приходится только на
одну Смоленскую область…
— Да, в России больше, потому что здесь и территория
бо`льшая была тогда фашистами захвачена. У нас тоже теперь создан мемориал на
месте деревни Хацунь в Брянской области.
— Однако он, что называется, местного значения.
— Действительно, до сих пор нет в нашей стране мемориала,
который впечатляюще обобщил бы все данные, связанные с нацистской политикой
геноцида на советской, российской территории, наглядно показывал бы — в
архивных материалах, воспоминаниях, цифрах, фотодокументах, кинохронике и т.д.,
что принёс фашизм на нашу землю и каковы были дальнейшие планы нацистского
руководства. Словом, нет мемориала, воскрешающего во всём масштабе и
актуализирующего такую крайне болезненную и вместе с тем святую для нашего
народа тему.
Частично Российское военно-историческое общество начало
компенсировать это организацией ряда выставок. Первая называлась «Помни, мир
спас советский солдат».
— Она была в начале 2015-го?
— Да, сначала в Москве, в Манеже, а потом поехала по стране.
Несколько сокращённый вариант побывал также в Женеве, Варшаве, Будапеште и
других европейских городах. Так вот, не меньше половины этой выставки было
посвящено фашистской политике на оккупированных территориях СССР. А затем
последовала выставка под названием «Советский Нюрнберг»…
— Это я отметил по информационным сообщениям, когда вы
повезли её в Донбасс.
— Сперва она побывала в Керчи и в некоторых других городах,
но вполне закономерным стало приглашение руководства Донецкой народной
республики. Представьте, насколько это актуально для них!
— Они уже поставили у себя памятник мирным жителям, ставшим
жертвами вторжения и обстрелов пробандеровских войск. А «Советский Нюрнберг»,
как я понял, подготовлен по материалам судебных процессов над гитлеровскими
оккупантами и их прислужниками, которые проходили вскоре после войны в разных
советских городах, в том числе на Украине. Перекличка с положением в нынешнем
Донбассе прямая и, конечно, очень злободневная!
— Очень яркие, поразительные параллели… Этой выставкой мы
также напомнили, что Советский Союз стал первой страной в мире, судившей
нацистских преступников за их злодеяния. И это — напоминание о том, что
возмездие за уничтожение мирных жителей неотвратимо! Оно не имеет срока
давности.
Такую же роль предупреждения о неотвратимости наказания
должен нести, я думаю, и тот мемориал, о создании которого вы совершенно
правильно ставите вопрос.
— Значит, вы считаете правильной инициативу общества «Поле
заживо сожжённых» и газеты «Правда»?
— Безусловно. Это правильно и справедливо. И мы готовы такую
инициативу поддержать. Другой вопрос — каким образом это будет осуществляться?
Начать с того, что Российское военно-историческое общество, которое, как вы
знаете, немало занимается проблемой памятников, обычно обращается при этом к
населению, и потом идёт сбор народных средств.
— Что ж, наверное, и в данном случае такое не исключается.
Однако важен уровень поддержки со стороны государственной власти и соответствующее
информационное обеспечение. Смотрите, например, как всё развернулось с так
называемой «Стеной скорби» в память о жертвах политических репрессий. Тут и
указ президента, и широчайшее освещение в правительственной «Российской
газете», других государственных СМИ, и т.д. и т.п. Вот ведь что решает успех
дела!
— Я думаю, прежде всего должны выступить общественные
организации, должно выступить само население в поддержку такого проекта.
— Да они уже многократно выступили! И общественность в лице
организации «Поле заживо сожжённых», возглавляемой писателем Владимиром
Фомичёвым, и население, которое обратилось с многими сотнями писем к
руководству страны и в редакцию газеты «Правда». Вот же эти газетные номера и
целая книжка «Сожжённые заживо взывают к нам», составленная из пронзительных
писем людей со всех концов страны. А с трибуны Государственной думы от имени
фракции КПРФ выступала на эту тему 17 мая 2016 года депутат-коммунист Тамара
Васильевна Плетнёва: вот её речь, опубликованная в нашей газете. Вскоре, 20
июня 2016 года, в Госдуме на эту же тему состоялся «круглый стол»,
организованный фракцией КПРФ и редакцией «Правды». Авторитетнейшие люди приняли
в нём участие. И все — за! Что же от общественности нужно ещё?
— Мы должны подумать, как дальше это продвигать. На мой
взгляд, одна какая-то организация или даже указ президента проблемы не решат.
Нужен организационный комитет, который вплотную займётся таким несомненно
важнейшим делом. Может быть, с этого и с обращения к населению надо начинать.
А вам огромное спасибо за ту работу, которую вы провели и проводите. Российское военно-историческое общество и лично я внимательнейшим образом отнесутся к тем материалам, которые вы представили. Сделать для реализации такой масштабной идеи, разумеется, предстоит много. Но необходимо сделать. Давайте вместе поработаем на этом направлении.