«Цвела сирень. Белые гроздья заглядывали в открытое окно моей комнаты. Это было 8 июня 1926 года в Прилуках, на Черниговщине. В этот день у меня родился сын… Я не сводила глаз со своего первенца… Мне очень хотелось, чтобы у меня родился мальчик, чтоб он был красивый, чтоб у него были длинные, мягкие волосы. Я даже заранее приготовила гребешок. Так и случилось. У сына оказались пушистые, как лён, длинные волосы. Старенький врач спросил: «Как назовёте сына?» «Алексей», — ответила я. «О нет, — шутливо запротестовал врач, — не подходит! Такому бутузу и имя нужно богатырское!» Я стала вспоминать богатырей и остановилась на одном из нашей истории — на Олеге. Отцу понравилось это имя. Зато дедушка и бабушка никак не могли к нему привыкнуть… И они придумали для него имя: Олежек».
В «Повести о сыне» Елена Кошевая, которую мы будем здесь цитировать, рассказывает о детских и юношеских годах своего единственного сына Олега. О кристальной честности, принципиальности и бесстрашии одного из руководителей подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» города Краснодона Олега Кошевого. Его знает весь мир. В 16 мальчишеских лет погиб он в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза.
Детство
Олежек горячо любил обоих родителей, хотя брак Василия Федосеевича и Елены Николаевны Кошевых оказался недолгим. Малыш любил всех своих дедушек и бабушек. Дедушка Федосей Кошевой и Олежек были неразлучные, задушевные друзья. Сойдутся вместе — водой их не разольёшь: сказки, рассказы, вопросы без конца. «Наш хлопец — вылитый батька мой Осип Кошевой! Такой же дотошный!» — радовался дедушка.
«В четыре года Олег умел уже читать и писать… Пяти лет катался на коньках. Иногда и я надевала коньки, и мы шли кататься вместе… Так вот и рос мой мальчик, славный малыш мой, давший изведать мне всю полноту материнского счастья».
Олежке было 6 лет, когда его семья переехала в красивый город Полтаву. Там они поселились на Октябрьской улице, недалеко от Корпусного сада.
Елена Кошевая с сыном часто ездили в Згуровку, к её родителям — Николаю Николаевичу и Вере Васильевне Коростылёвым. Дедушка Николай, токарь по специальности, в 1915 году был направлен в Петроград, на Путиловский завод. Участвовал в Октябрьской революции и при штурме Зимнего дворца был тяжело ранен. Красочные рассказы деда настолько захватывали малыша, что даже отражались на его играх и увлечениях. Крепкая дружба бабушки Веры и внука началась с первой их встречи и продолжалась до последних дней Олега. Вера Коростылёва — член ВКП(б) — была в глазах мальчишки необыкновенным человеком.
В Полтаве Олег Кошевой впервые пошёл в школу. К этому времени он мог уже свободно читать, писать и решать задачи, а таблицу умножения знал наизусть.
«На третий день занятий, вернувшись из школы, Олег с гордостью сообщил мне, что его перевели во второй класс. Сразу попасть во второй класс! Этого я не ожидала — ведь сыну было всего семь лет, — и я, признаться, серьёзно обеспокоилась: справится ли он с такой нагрузкой? «Справлюсь!» — заверил Олег...»
«7 сентября 1935 года Олег проснулся на рассвете и начал быстро одеваться. Вскоре я услышала из смежной комнаты: «Я, юный пионер Союза Советских Социалистических Республик, обещаю перед лицом своих товарищей...» Из школы он возвратился с сияющими глазами, в новеньком красном галстуке на шее. Бросился ко мне, расцеловал. Потом сказал тоном взрослого: «У нас теперь в доме два члена партии… Бабушка и я».
После Октябрьских праздников семья Олега вновь переехала — в городок Ржищев Киевской области, напоминавший огромный парк над Днепром. Часть дороги проплыли на пароходе. Первое путешествие по Днепру произвело на Олега Кошевого такое впечатление, что мальчик написал стихи.
«Он жил свободно, как птица, как сотни тысяч советских ребят. Я думаю сейчас: когда настал последний час моего сына около зловещего рва, когда измучен он был пытками и ослабел телом, не улыбнулось ли тогда Олегу его счастливое детство? Не легче ли ему было принять пулю убийц и смерть, зная, что никто не отнимет счастливого детства у советских детей?..»
15 января 1940 года, после смерти второго мужа, Елена Николаевна переехала с сыном к брату в город Краснодон Ворошиловградской области. Она стала работать в детском саду шахты №12. Олег в июне 1940 года окончил 7-й класс школы №1 имени М. Горького и за отличные успехи получил бесплатную туристическую путёвку в Крым. Это было его первое и последнее большое путешествие по родной стране.
В Краснодоне у Олега Кошевого появились друзья — Ваня Земнухов, Ульяна Громова, Нина Иванцова, Анатолий Лопухов. И никто даже представить не мог, что вскоре эти имена станут легендарными.
«Если нам удастся закончить десятилетку у Даниила Алексеевича, то поступление в институт обеспечено», — говорил товарищам Олег.
Их строгий и требовательный учитель Даниил Алексеевич Саплин намного переживёт своих учеников. Он переедет в Подмосковье и в письмах к Елене Николаевне будет вспоминать: «Бросалась в глаза какая-то стремительная собранность Олега. Вот он, тщательно одетый, вымытый, в начищенных ботинках, идёт в школу, поторапливаясь, с непокрытой головой… Как хорошо при встречах он здоровался! Немного обязательно посторонится, глаза выкажут замечательную мягкость, а сам чуть-чуть приостановится… Помню, учительница физики как-то хорошо сказала про Олега: «Вот хлопчик, что за прелесть! На уроке весь — слух и внимание. Только объяснишь новое, рука Олега тянется: «А это можно понять так?» <...> Он чудесно смеялся, весь смеялся…»
Подвиг
«22 июня было воскресенье. В этот день, как всегда в выходной, у Олега собрались товарищи. Разговаривали, перебивая друг друга, завели патефон. Кто-то включил радио… Я работала на грядках во дворе. Вдруг из комнаты выбежал бледный Олег: «Мама, война! Немцы напали на нас!..» «Что же теперь будет?» — спросила я у Олега. Он подошёл ко мне и крепко-крепко, как это делал маленьким, прильнул к моей мокрой от слёз щеке».
Гитлеровцы приближались к Краснодону. Олег Кошевой вместе с дядей Николаем Коростелёвым выехал в Верхне-Курмоярскую станицу — строить оборонительные рубежи. В июле Олег пытался эвакуироваться, но уйти далеко не удалось, и он возвратился в Краснодон. «Невесёлой вышла моя встреча с Олегом. Он был хмурый, почерневший от горя… То, что делалось вокруг, уже не поражало, а страшным гневом давило душу сына».
В марте 1942 года Олега Кошевого приняли в ряды Ленинского комсомола. А в ночь на 29 сентября того же года гитлеровцы живьём закопали в городском парке 32 человека — шахтёров и советских партийных работников.
На это варварство Краснодон ответил антифашистскими комсомольскими группами. Одну из них возглавил Олег Кошевой, который именно тогда писал в своих стихах:
Я так решил, и это я исполню!
Всю жизнь отдам за Родину свою.
За наш народ, за нашу дорогую
Прекрасную Советскую Страну!
В доме у Кошевых был спрятан радиоприёмник, по которому юные мстители ловили последние сводки Советского информбюро. Потом составляли листовки и расклеивали ночью, чтобы утром люди могли прочитать.
«Как-то целый день Олега не было дома, и когда пришёл, то сказал мне: «Мама, ты меня поздравь… Я принял великую клятву о том, что буду уничтожать фашистскую орду…»
«Я, вступая в ряды «Молодой гвардии», перед лицом своих друзей по оружию, перед лицом своей родной многострадальной земли, перед лицом всего народа торжественно клянусь… Мстить беспощадно за сожжённые, разорённые города и сёла, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтёров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь — я отдам её без минуты колебания…»
Юноши и девушки, давшие эту клятву, смонтировали и установили четыре радиоприёмника. Организовали кустарную типографию, выпустили и распространили около 30 названий листовок тиражом свыше 5000 экземпляров.
Они сжигали собранный гитлеровцами хлеб, отбирали у фашистов отнятый у местных жителей скот. Уничтожили следующую на юг вражескую автоколонну.
В ночь с 6 на 7 ноября 1942 года вывесили в городе Краснодоне красные флаги с лозунгами: «Да здравствует 25-летие Октябрьской революции!», «Да здравствует Красная Армия!», «Смерть немецким захватчикам!».
Ведя подготовку к вооружённому выступлению против немцев, собрали 15 автоматов, до 30 винтовок, 300 гранат, свыше 13000 патронов, 65 килограмм взрывчатых веществ, более 10 пистолетов.
В ночь с 5 на 6 декабря сожгли со всеми документами немецкую биржу труда и тем самым спасли от угона в Германию несколько тысяч жителей района. Освободили из концентрационного лагеря свыше 90 советских военнопленных.
Усилиями коммунистов-подпольщиков и молодогвардейцев были сорваны планы и графики работы важных для немецко-фашистских захватчиков объектов, затянулось восстановление шахт.
Возникшая из небольших разрозненных групп подпольная комсомольская организация «Молодая гвардия» к концу 1942 года насчитывала более ста человек и представляла собой реальную силу.
«Молодым подпольщикам удалось связаться с коммунистами, и в доме у нас не раз бывали Филипп Петрович Лютиков — руководитель подполья, Мария Георгиевна Дымченко, Яковлев. Часто приходила к нам Полина Георгиевна Соколова, хорошо известная в прошлом как активная общественница — много лет она была председателем совета жён горняков».
Литературно одарённый Олег Кошевой принимал участие в составлении текста клятвы, листовок, воззваний. Руководил диверсиями против немецко-фашистских оккупантов. По заданию штаба часто бывал в молодёжных группах Краснодона, горняцких посёлков Первомайка, Изварино, сёл Шевырёвки, Герасимовки, давал им боевые задания, вручал временные комсомольские билеты, собирал членские взносы.
Но уже в январе 1943 года подпольная организация «Молодая гвардия» была раскрыта немецкой службой безопасности. Начались аресты. Олег Кошевой ушёл в город Боково-Антрацит. На железнодорожной станции Картушино его задержала немецкая полиция.
«При задержании у Кошевого были обнаружены зашитые в подкладку пиджака печать комсомольской организации и какие-то два чистых бланка, — показал на допросе 14 ноября 1946 года бывший начальник Ровеньковской районной полиции И. Орлов. — Первый допрос Кошевого производил я. Добился от него показаний, что он является одним из руководителей Краснодонской комсомольской организации «Молодая гвардия», как он говорил — комиссаром и члeном штаба этой организации».
В застенках гестапо Кошевого допрашивали, помимо Орлова, командир жандармского взвода Веннер и его заместитель Фромме. От зверских пыток 16-летний Олег поседел, не выдав своих товарищей по борьбе. «Умираю за Родину! Но гадам фашистам всё равно не жить!..» — по свидетельству узников тюрьмы, крикнул Олег, когда его выводили из камеры на казнь.
9 февраля 1943 года в Гремучем лесу, недалеко от города Ровеньки, молодогвардейцы Олег Кошевой, Любовь Шевцова, Виктор Субботин, Дмитрий Огурцов, Семён Остапенко были расстреляны.
«Ещё не видя лица сына, Елена Николаевна узнала его по рубашке. Это был он, её родной, её единственный ребёнок… Один глаз был выколот, на щеке зияла запёкшаяся рана. Только волосы — русые, шелковистые, как живые, шевелились под леденящим ветром», — писала Галина Плиско в книге «Матери молодогвардейцев».
9 мая 1965 года на месте расстрела юных героев вырос обелиск, выполненный учащимися ПТУ города Головино Житомирской области. На цоколе обелиска высечены слова чешского писателя Юлиуса Фучика: «Но и мёртвые мы будем жить в частице вашего великого счастья, ведь мы вложили в него нашу жизнь».
Олег Кошевой похоронен в братской могиле жертв фашизма в центре города Ровеньки, в сквере имени «Молодой гвардии».
Ложь блестит, как нож
«Если история одной цивилизации и один из её величайших моментов должны быть выражены одним только литературным произведением, то в СССР таким произведением вполне может служить «Молодая гвардия» Александра Фадеева», — написала 3 июня 1949 года парижская газета «Леттр Франсез».
В Советском Союзе на подвиге молодогвардейцев было воспитано не одно поколение. И в то же время трудно назвать какое-либо другое событие Великой Отечественной войны, которое было бы окружено таким невообразимым количеством лжи, как история борьбы и трагедии подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия».
Попытка «пересмотреть» историю «Молодой гвардии» была сделана ещё в 1948 году. Отвечая в ЦК КПСС по поводу поступившей туда жалобы на «несправедливость», Александр Фадеев вполне резонно писал, что в ту пору подобные жалобы отражали «обывательскую возню».
С конца 1950-х годов «камнем преткновения» стал вопрос о комиссаре «Молодой гвардии».
Военный трибунал, начавший следствие сразу же после освобождения Краснодона, захватил лишь некоторых палачей юных подпольщиков. Полицейский следователь М. Кулешов, силясь выгородить себя и скрыть истину, дал ложное показание: будто организацию под пытками выдал член «Молодой гвардии» Виктор Третьякевич.
10 февраля 1959 года бюро Луганского обкома КПУ по материалам специально созданной комиссии сняло с Виктора Третьякевича все подозрения. 13 декабря 1960 года молодогвардеец В. Третьякевич был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени.
А уже 14 декабря корреспондент «Комсомольской правды» К. Костенко опубликовал статью «Первый комиссар «Молодой гвардии». В ней, без ссылки на конкретные документы, он заявлял, что первым комиссаром и одним из главных руководителей «Молодой гвардии» был именно Виктор Третьякевич.
Публицист Сергей Преображенский, автор литературно-критической статьи «Ещё о «Молодой гвардии», опубликованной в журнале «Юность» (1970, №2), писал: «Всё «новое» в освещении истории «Молодой гвардии» сводится у К. Костенко к утверждению, что единственным комиссаром «Молодой гвардии» был Виктор Третьякевич, а Олег Кошевой, играя вообще в подпольной организации второстепенную роль, лишь заменял иногда (как члeн штаба) Третьякевича…»
Далее Сергей Преображенский рассказал о том, что в 1961 году издательство «Молодь» выпустило сборник документов и воспоминаний о молодогвардейцах под общим названием «Молодая гвардия». И в этом сборнике был напечатан «тщательно препарированный отчёт командира «Молодой гвардии» Ивана Туркенича — единственный документ, довольно подробно рассказывающий о рождении и делах «Молодой гвардии», к тому же написанный рукой человека, руководящая роль которого в истории «Молодой гвардии» никогда никем не оспаривалась. Отчёт Туркенича, написанный сразу же после краснодонских событий в первой половине 1943 года, в сокращённом виде был опубликован в журнале «Смена» (1943, №21—22) под названием «Дни подполья».
В сборнике 1961 года рассказ И. Туркенича о подпольной встрече комсомольцев подаётся так: «Присутствовали Олег Кошевой, Ваня Земнухов, Виктор Третьякевич, Вася Левашов, Георгий Арутюнянц, Сергей Тюленин... Было решено создать штаб организации. Наметили кандидатуры, в число которых вошли Третьякевич, Кошевой, я, Левашов, Земнухов, Тюленин. По предложению Сергея Тюленина мы решили назвать свою организацию «Молодая гвардия». Меня, как человека военного, товарищи избрали впоследствии командиром подпольной организации…»
Затем Сергей Преображенский процитировал подлинник отчёта Ивана Туркенича: «Мы создали штаб руководства своей организации, в состав которого вошли Олег Кошевой, Ваня Земнухов, Сергей Тюленин, Виктор Третьякевич, Василий Левашов и я… Олега избрали комиссаром, меня командиром, Тюленина Сергея начальником штаба, Ваню Земнухова — шпионом-разведчиком. Здесь же было решено свою организацию именовать «Молодая гвардия» по предложению Сергея Тюленина…»
«В журнале «Смена» (1943 год), — отмечал С. Преображенский, — Туркенич вновь подтвердил, что «Олег Кошевой, душа и вдохновитель всего дела, был назначен комиссаром… Надо было видеть, как Олег Кошевой, который был моложе меня почти на шесть лет, руководил нашей выросшей, разветвлённой организацией. Мы работали с Олегом дружно, постоянно советовались, и я часто удивлялся его ясному, живому уму, организаторским способностям и… боевому духу…»
Одним из составителей сборника «Молодая гвардия» 1961 года был тогдашний директор краснодонского музея «Молодая гвардия» А. Литвин. По словам С. Преображенского, без ведома Литвина «не мог быть опубликован отчёт Туркенича, подлинник которого хранится в Краснодонском музее юных подпольщиков.
«Не без участия А. Литвина, — пишет Сергей Преображенский, — в «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» (М., 1961), вопреки утверждениям таких официальных изданий, как, скажем, «Большая Советская Энциклопедия», появилось сообщение (т. 3, стр. 484), что «...во главе «Молодой гвардии» стоял штаб, в который входили комсомольцы И.В. Туркенич (командир организации), В.И. Третьякевич (комиссар), У.М. Громова, И.А. Земнухов, О.В. Кошевой, С.Г. Тюленин, Л.Г. Шевцова». В марте 1964 года бюро Ворошиловградского обкома КПУ прекратило бурную «научно-исследовательскую» деятельность А. Литвина, освободив его от обязанностей директора Краснодонского музея «Молодая гвардия» за допущенные ошибки в работе, за самовольное изменение экспозиции музея и искажение исторических фактов. Однако «исследования» А. Литвина и печатные выступления К. Костенко сыграли свою отрицательную роль…»
«Отрицательную» — это слишком мягко сказано. «Оспаривание» комиссарства О. Кошевого и В. Третьякевича превратилось в жестокую битву без правил.
«Чётких разграничений круга обязанностей между командиром, комиссаром, членами штаба, видимо, не было, — писал 16 июля 1966 года в докладной записке ЦК ВЛКСМ заведующий Центральным комсомольским архивом Виктор Шмитков. — В эти «молодогвардейские должности» часто вносится сегодняшнее содержание… Необходимо при публикациях по истории «Молодой гвардии» не допускать никаких противопоставлений героев, а в одинаковой степени (с точки зрения их героических подвигов) характеризовать В. Третьякевича, О. Кошевого, И. Туркенича как организаторов и руководителей организации».
Но страсти вокруг «комиссарства» в «Молодой гвардии» постепенно вылились в безосновательное глумление над памятью Олега и Елены Николаевны Кошевых.
Именно из-за личности Олега Кошевого, его глубокого взаимопонимания с матерью, ставшей соратницей сына в борьбе против фашизма, западные «радиоголоса», поставившие под сомнение само существование комсомольского подполья в Краснодоне, выставили Олега предателем и призывали советских людей пересмотреть своё отношение как к Кошевому, так и к его соратникам.
«Посмертная травля Елены Николаевны, распространение всяческих лживых сведений о ней проводятся давно. Ярким образчиком подобных «расследований» является приведённое в вашей книге описание её последних дней журналисткой Н. Ажгихиной в журнале «Огонёк» (№44, 1990 г.). Редактором журнала тогда был Виталий Коротич», — говорила в беседе с автором документальной книги «Молодая гвардия: опять предательство» Владимиром Минаевым украинская публицистка-коммунистка Светлана Гаража в материале «Лжей много, а правда одна» в газете «Коммунист» в 2009 году.
23 ноября 1991 года антисоветское московское издание «Куранты» разместило грязный пасквиль бывшей актрисы Маргариты Волиной «Кого оплакивала мать Кошевого». Автор с геббельсовским размахом оболгала умершую к тому времени Елену Николаевну (назвав женщину почему-то Андреевной), её героически погибшего сына и автора романа «Молодая гвардия» Александра Фадеева.
Маргарита Волина написала, что Олег Кошевой остался жив, но слава, обеспеченная ей романом Фадеева, заставила Елену Кошевую отречься от живого сына.
12 декабря 1991 года газета «Правда» опубликовала статью актёра Владимира Иванова, получившего Сталинскую премию за роль Олега Кошевого в фильме С. Герасимова «Молодая гвардия». Разоблачая низменную «роль» бывшей актрисы Волиной, Владимир Николаевич заявил: «Слухи «о живом Олеге» начали распространяться за рубежом давно, сразу после выхода фильма «Молодая гвардия», имевшего успех на мировом экране. Видимо, кто-то был заинтересован в распространении слухов!»
Тем временем в «самостийной» Украине распинался престарелый бандеровец из США Евген Стахив: «Да не было никакой «Молодой гвардии» вообще. Это я вам со всей ответственностью заявляю. На Донбассе было лишь наше подполье, которое я возглавлял», — заявил он в львовской газете «Высокий Замок» в 1997 году. «Понятно, что Фадеев не мог описать националистическое подполье, — юродствовал Стахив во «Всеукраинских ведомостях» в 1996 году. — У него оно стало коммунистическим. Он переделал наше «сине-жёлтое» подполье в «красное».
Авторы сборника «Огонь памяти» А. Никитенко, Р. Аптекарь и М. Аптекарь отмечали, что к Евгену Стахиву «присоединился целый хор своих, доморощенных «патриотов», не желающих признать заслуг Кошевого. Авторы недоумевали: почему обязательно надо у одного отнять, а другому отдать (Кошевой — Третьякевич).
Автору этих строк тоже попалось на глаза документальное исследование «Загадки и тайны «Молодой гвардии» луганчанина Владимира Подова. Ростовская газета «Наше время» представила этого автора как историка, который долгие годы «изучал деятельность подпольной организации «Молодая гвардия»... и показал, какие искажения исторической правды были допущены не только в известном романе, но и в официальных документах».
Читаем «документальное исследование» В. Подова: «По указанию неизвестного таинственного агента в «Молодую гвардию» были внедрены двоюродные сёстры Иванцовы. Однако этого было мало, чтобы окончательно разрушить эту организацию. Агенты одного из формирований абвера сделали ставку на Олега Кошевого. (...) Втайне от руководителя «Молодой гвардии», комиссара Виктора Третьякевича, Кошевой стал обрабатывать подпольщиков, распространяя слухи про комиссара. Он переманил на свою сторону некоторых подпольщиков. Даже Иван Туркенич и Иван Земнухов поддались на провокацию».
В. Подов также утверждает, что начальник Ровеньковской полиции Орлов вручил Олегу Кошевому «поддельные документы на другое имя и отправил вместе с отступающими немецко-фашистскими войсками. Следы его, скорее всего, надо искать в зондеркоманде «Петерс», которая затем в Сталинской и Днепропетровской областях выявляла и уничтожала советских подпольщиков…»
«Восторженным надругательством над мёртвыми» назвал подобные пассажи автор книги «Молодая гвардия: опять предательство» Владимир Минаев. «Стало быть, «Молодая гвардия» вновь окружена кольцом предателей — предателей святой памяти, — подчеркнул он в своей книге. — В мозаике мнений обнажились те, кто в реальную действительность вносит путаницу, утверждает свои взгляды на подлинное прошлое, о котором знает понаслышке, отвергает правду, написанную по горячим следам событий, по фактам и свидетельствам очевидцев, когда для вымысла не было ни времени, ни места. Авторы нелепиц не блуждают в тёмных лабиринтах истории, а шныряют по светлым её полям и сознательно пакостят прошлое, не стыдясь позорного клейма, которое выжег на них А.С. Пушкин: «Дикость, подлость и невежество не уважают прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим».
«Ведь бой не кончен!..»
«Книга Владимира Минаева — книга-подвиг; она восстанавливает историческую справедливость и воздаёт должное как героям «Молодой гвардии», так и их очернителям», — написала в предисловии к этому уникальному произведению доктор филологических наук, красный профессор Киевского национального университета им. Т.Г. Шевченко Наталья Костенко.
В мае 2009 года мы с Владимиром Минаевым на пять дней приехали в Краснодон — областной ордена Дружбы народов музей «Молодая гвардия» отмечал своё 65-летие. В то время директором музея был легендарный А.Г. Никитенко, проработавший там более 40 лет. Анатолий Григорьевич посвятил землякам-молодогвардейцам стихотворение «Бессмертие», строки которого потом надолго стали лейтмотивом для всего Донбасса:
Главное — выстоять!
Слышите? Выстоять!..
Анатолий Никитенко очень страдал оттого, что обыватели требовали у него подтвердить гибель Олега Кошевого. Отсюда — жёсткое название его статьи «Клевета!», в которой он писал: «О последних днях и минутах жизни Олега и его боевых товарищей неоспоримым языком документов уже много раз рассказывали наша печать, десятки документальных книг. Но пока среди нас живут люди, для которых истиной является не громкий голос правды, а злой и коварный шёпот из подворотни, надо вновь и вновь возвращаться к этой теме».
Владимир Минаев показал мне свой отцовский дом и то окошко, в которое стучалась его сестра Нина, возвращаясь с подпольных заданий (Володе тогда исполнилось 11 лет). Член «Молодой гвардии» Нина Минаева была сброшена в шурф шахты №5 в первый из трёх дней казни. Мы побывали в гостях у двоюродной сестры Майи Пегливановой Тамары Фоминой, которая рассказала, как Майя и Ульяна Громова, катая её, шестилетнюю, на саночках, подкладывали под неё «концертные афишки» — листовки. Посетили краснодонскую школу №1 имени М. Горького, где учился Олег Кошевой, постояли у его дома с барельефом «Герои Краснодона».
Приближался день рождения Олега, и в Краснодоне цвела сирень — огромными лиловыми облаками. Только возле дома Любы Шевцовой сирень стояла белой, как невеста. Мы каждый день ломали эту городскую сирень, оставляя её у мемориала молодогвардейцев, затем несли свежие фиолетовые гроздья к чёрным пилонам над шурфом шахты №5. И возлагали их там, встав на колени…