Экологическое благополучие страны стало одной из ключевых национальных целей развития. Особое место в этой масштабной работе занимает сохранение лесов и биоразнообразия. О том, как сегодня обстоят дела в лесной отрасли и какие проблемы требуют оперативного решения, мы поговорили с заместителем председателя Комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды Олегом Лебедевым.
— Олег Александрович, лесные богатства России — наша национальная гордость. Каков реальный масштаб лесного фонда страны?
Олег Лебедев: Масштабы действительно колоссальные. Площадь лесов в России составляет 1,2 миллиарда гектаров — это почти 70 процентов всей суши нашей страны и одна пятая часть от площади всех лесов мира. По площади земель лесного фонда Россия уверенно занимает первое место на планете. Лес — это наше стратегическое преимущество. От того, как мы им управляем, напрямую зависит экономика и будущее государства. Мы обязаны вести лесное хозяйство на принципах устойчивого управления, сохранять климаторегулирующую роль лесов, а главное — добиться жесткого баланса между использованием лесных ресурсов и их обязательным воспроизводством.
— При таких гигантских ресурсах кажется, что лесная отрасль должна приносить огромные доходы. Однако цифры говорят об обратном. В чём главная парадокс?
Олег Лебедев: Главный парадокс в том, что при нашем мировом лидерстве доля лесного сектора в ВВП России сегодня не достигает и одного процента. Для сравнения: в Советском Союзе этот показатель составлял 5%. Приходится констатировать, что на протяжении последних 15 лет лесопромышленный комплекс в целом работает с крайне низким уровнем рентабельности.
Введенные экономические санкции остро актуализировали проблему импортозамещения и формирования современных высокотехнологичных производств. Нам необходимо обеспечить внутренний рынок собственной конкурентоспособной продукцией и добиться полной независимости от зарубежных поставок. В то же время становится очевидным, что накопленные проблемы комплекса в условиях отсутствия мощной государственной поддержки трудноразрешимы. Развитию национального лесопромышленного комплекса мешают низкая технологичность производств и критически низкое освоение лесосеки — в среднем по стране оно составляет не более 31%. Мы используем меньше трети того, что могли бы осваивать без ущерба для экологии.
— Вы упомянули проблемы, которые годами тормозят развитие отрасли. Что можно назвать коренными причинами этого застоя?
Олег Лебедев: Коренные проблемы — это отсутствие актуальных данных о состоянии лесных ресурсов и отсутствие актуальных кадастров. Бизнес не пойдет туда, где нет точных данных. А ситуация с актуальностью материалов лесоустройства по эксплуатационным и защитным лесам сегодня составляет всего 16,5%. Даже в зонах интенсивного освоения этот показатель держится на отметке в 50%. Без точного понимания того, какими ресурсами мы располагаем «на земле», развивать ЛПК невозможно.
В связи с этим хочется вспомнить слова легендарного Анатолия Ивановича Писаренко, главного лесничего СССР. Он совершенно справедливо отмечал: «Если раньше лесничий и его помощники знали каждое деревце на подотчётном участке, то сейчас он физически не может всего учесть: на одного работника леса в среднем приходится десятки тысяч гектаров».
— Наступил весенне-летний период, а с ним пришла и главная сезонная беда — лесные пожары. Как складывается ситуация с финансированием борьбы с огнем и какова текущая статистика?
Олег Лебедев: Проблема лесных пожаров остается чрезвычайно острой. Начиная с этого года на борьбу с ними предусмотрено выделение более 26 миллиардов рублей ежегодно — это почти на 7 миллиардов больше, чем выделялось в прошлом году. Но давайте смотреть правде в глаза: даже этого увеличения финансирования явно недостаточно.
Пожароопасный сезон уже открыт в 7 субъектах Российской Федерации, включая Краснодарский край, Астраханскую область, республики Северного Кавказа, Калмыкию, а также в 18 муниципальных образованиях Приморского края. Сводки региональных диспетчерских служб лесного хозяйства тревожные: за одни только сутки в стране фиксировалось по несколько пожаров, которые мгновенно охватывали огромные площади.
— Прошлый год эксперты называли относительно стабильным. Означает ли это, что угроза постепенно отступает?
Олег Лебедев: Прошлый год действительно оказался более благоприятным, чем предыдущие периоды. Площадь, пройденная огнем, стала минимальной за последние 10 лет: возникло 6,8 тысячи лесных пожаров на площади 4,3 миллиона гектаров. Для сравнения: за аналогичный период позапрошлого года было зафиксировано 8,9 тысячи лесных пожаров на площади аж 8,3 миллиона гектаров.
Однако за этими оптимистичными цифрами скрывается опасная тенденция. Несмотря на то, что общая площадь возгораний в лесах медленно сокращается, реальные потери леса от огня, наоборот, увеличиваются. Космические снимки, предоставленные Институтом космических исследований РАН, наглядно показывают, что пожары становятся более «летальными» — ущерб для древесины и экосистем на отдельно взятом гектаре возрастает в разы.
— В чём основные причины такой ситуации и какие экстренные меры здесь необходимы?
Олег Лебедев: Главный виновник — это по-прежнему человеческий фактор. Причем в первую очередь речь идет о так называемых профилактических выживаниях: весенних палах сухой прошлогодней травы в сельском хозяйстве и варварской очистке мест рубок с помощью огня при лесозаготовках. Законом всё это жестко запрещено и грозит крупными штрафами. Но там, где за ситуацией слабо следят местные власти, подобная порочная практика продолжается.
Нам необходимо в кратчайшие сроки разработать комплекс мер по повышению качества производимой в России лесопожарной техники. А Рослесхоз обязан принять дополнительные жесткие меры по подготовке к текущему пожароопасному сезону. Особое внимание нужно обратить на фактическое наличие специализированной лесопожарной техники, ее реальное техническое состояние, эксплуатацию и, что критически важно, на своевременное доведение финансирования до мест проведения защитных мероприятий.
Параллельно необходимо кардинально усовершенствовать ведомственную систему дистанционного мониторинга Рослесхоза и полностью ликвидировать ее зависимость от зарубежных спутниковых данных. Мы должны видеть свои леса со своих спутников.
И ещё один важнейший финансовый рычаг, который мы сейчас прорабатываем на законодательном уровне. Нам крайне важно разрешить регионам направлять неиспользованные остатки «пожарных» субвенций, выделенных из федерального бюджета, на повышение заработных плат тем должностным лицам, которые непосредственно занимаются тушением лесных пожаров на местах. Это будет отличной материальной мотивацией для людей, рискующих жизнями в тайге.
— Говоря о реформах управления, часто звучат призывы перенять успешный зарубежный опыт. Чьи практики в лесной сфере нам действительно близки и полезны?
Олег Лебедев: Далеко ходить не нужно — достаточно обратить внимание на опыт наших соседей-белорусов. В Белоруссии бережно сохранили и модернизировали советскую систему ведения лесного хозяйства. К чему это привело на практике? В периоды больших трансграничных пожаров у нас тайга полыхала на огромных площадях, а у них — на сопредельной приграничной территории — возгорания тут же точечно локализовали.
Белорусское государство вложило серьезные средства в свой лесной исследовательский центр. Результат таков, что сегодня уникальные наработки белорусских ученых по селекции леса вынуждены закупать и использовать у себя мы в России. Наши профильные институты в этом плане могут только по-доброму позавидовать коллегам. Кроме того, в Белоруссии именно государство напрямую занимается рубкой леса, благодаря чему лесное хозяйство там эффективно окупает само себя, а не работает в убыток. Это наглядный пример того, как государственное управление побеждает частнокапиталистический хаос.
— Вы заговорили о пчеловодах как об эффективных защитниках тайги на Дальнем Востоке. Какие конкретные шаги нужны для законодательного урегулирования их работы?
Олег Лебедев: Ситуация на Дальнем Востоке — в Приморье, Приамурье, ЕАО — уникальна, ведь там собирают до 95% таёжного мёда с эндемичных видов липы, которая сейчас хищнически вырубается на экспорт. Чтобы защитить эту отрасль, сегодня жизненно необходимо реализовать несколько конкретных шагов.
Мы должны внести изменения в Лесной кодекс РФ, чтобы ввести официальное юридическое понятие «Зона активного пчеловодства». Это позволит наложить ряд жестких ограничений на заготовку древесины в местах расположения лесных пасек, а полномочия по определению конкретных границ таких зон мы предлагаем передать субъектам РФ. Также требуются изменения в Земельный кодекс в части применения механизма публичного сервитута на лесных участках именно для нужд пчеловодства и с целью существенного повышения установленных сроков безвозмездного пользования лесными участками для пасек. Только дав пчеловодам долгосрочные юридические гарантии, мы защитим и их промысел, и уникальную дальневосточную липу. Ведь пчеловоды по характеру своей деятельности — это самые эффективные и мотивированные защитники леса! Они бесплатно помогают в борьбе с незаконными вырубками и первыми сигнализируют о лесных пожарах.
— Помимо пожаров и вырубок, наши леса сталкиваются с биологическими угрозами. В последнее время много говорят об усыхании лесов на Северо-Западе. Насколько серьезна проблема?
Олег Лебедев: Ситуация во многих регионах выглядит без преувеличения катастрофичной. Особое место эта проблема занимает на северо-западе России — в Карелии, Ленинградской, Новгородской и Псковской областях. Там свирепствует опаснейший вредитель — короед-типограф, который ежегодно уничтожает гектары старых, спелых еловых лесов.
Опасность этого жука колоссальна. Во-первых, он всеяден: уничтожив ели, вредитель легко переходит на пихты, сосны и лиственницы. Во-вторых, хотя короеды атакуют преимущественно старый древостой, популяция всего из нескольких сотен насекомых способна за считанные дни погубить абсолютно здоровое, молодой дерево. В-третьих, при затяжном теплом лете и наличии огромных залежей неубранной ветровальной древесины размножение жуков принимает характер эпидемии.
В такой критической ситуации одними лишь точечными санитарными рубками проблему уже не решить. Нам необходимо полноценное восстановление лесного хозяйства в масштабах всей страны. Нужны дополнительные меры, которые будут стимулировать региональные власти оперативно проводить масштабные санитарные мероприятия в лесах.
— Существуют ли современные, экологичные методы борьбы с такими эпидемиями вредителей?
Олег Лебедев: Безусловно. Сама жизнь показывает, что нам пора уходить от тотальной химии и внедрять передовые биологические методы контроля численности насекомых. Для этого на государственном уровне необходимо создать государственную систему поддержки для работников лесного хозяйства и сельхозпроизводителей, которые переходят на использование безопасных и эффективных биопрепаратов. Также крайне важно инициировать приоритетную господдержку научно-поисковых работ в области лесной геномики, защиты леса и интенсивному лесоводству. Нам нужны собственные фундаментальные исследования.
— Какие шаги Государственная Дума уже предпринимает для исправления ситуации на законодательном уровне по другим направлениям лесного хозяйства?
Олег Лебедев: Наш Комитет ведет интенсивную работу. За последнее время мы проработали и приняли целый ряд важных инициатив. Урегулировано использование лесов в целях осуществления изыскательской деятельности. Четко определены мероприятия для нужд лесного семеноводства. Созданы прочные правовые основания для реализации на территории России климатических проектов в лесах. Введено полноценное правовое регулирование создания, ремонта и эксплуатации лесных дорог. И создан реальный механизм экономической устойчивости и развития лесхозов: теперь им официально дано право обеспечивать свою деятельность самостоятельно.
Вместе с тем, впереди огромный пласт работы. Если говорить о ближайших планах нашего Комитета, то среди приоритетов — регулирование вопросов заготовки и оборота дикоросов, в частности кедрового ореха. Это огромный теневой сектор. Также мы готовим решения по проблеме неполного освоения расчетной лесосеки арендаторами и пользователями — те, кто берет лес, должны эффективно с ним работать. Еще одно направление — расширение прав регионов по организации лесоустройства вне утвержденного федерального плана и расширение права арендаторов на проведение таксации лесов. Назрела необходимость в законах, уточняющих правила проведения рубок ухода, особенно в молодняках.
— Ранее вы заметили, что без людей никакие реформы работать не будут. Как продвигается бюджетная борьба за интересы специалистов лесного хозяйства?
Олег Лебедев: Сегодня средняя заработная плата обычного лесника составляет всего 30–35 тысяч рублей. Это недопустимо мало. Наша твердая позиция — зарплату работников леса необходимо довести до уровня не ниже среднего показателя по конкретному региону.
При рассмотрении бюджета мы жестко настаиваем на увеличении субвенций, предоставляемых из федерального центра региональным бюджетам на осуществление переданных полномочий в области лесных отношений. Также нужно существенно увеличивать финансирование на охрану, непосредственную защиту лесов и увеличение площадей лесовосстановления — причем в первую очередь именно хозяйственно ценными древесными породами.
Да, в проекте бюджета на трехлетний период сейчас запланировано 18,8 миллиарда рублей на повышение зарплат специалистам. Но здесь очевидна острая нехватка средств, и мы продолжим отстаивать интересы отрасли.
— Очевидно, что точечными поправками здесь не обойтись — нужен долгосрочный стратегический план развития. Есть ли у вас видение такой стратегии?
Олег Лебедев: Сегодня необходимо экстренно активизировать работу по актуализации Стратегии развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года. Наш Комитет предлагает продлить срок реализации Стратегии до 2035 года и обеспечить жесткую увязку всех ее мероприятий с показателями нового федерального проекта «Сохранение лесов» в рамках национального проекта «Экологическое благополучие». Необходимо разработать полноценную программу по развитию кадрового потенциала лесной отрасли, предусмотрев там не только целевое обучение, но и государственное обеспечение работников лесного хозяйства доступным жильем. Наконец, в Стратегии должна быть сформирована отдельная мощная подпрограмма по развитию лесного отечественного машиностроения. Пора перестать зависеть от импортной лесозаготовительной и лесопожарной техники.
И, если говорить о долгосрочной экологии, сегодня особенно важно рассмотреть вопросы состояния и реабилитации наших государственных защитных лесных полос. Они создавались еще в 50-х годах прошлого века в рамках знаменитого сталинского «Плана преобразования природы». Эти уникальные зеленые щиты защищают наши земли от засух и эрозии, и сегодня они остро нуждаются в мерах по повышению их устойчивости.
— Экологическое благополучие подразумевает еще и бережное, безотходное производство. Как обстоят дела с переработкой древесины?
Олег Лебедев: Это еще одна системная проблема ЛПК — недостаточное использование отходов лесопроизводства. Хотя все необходимые современные технологии для этого давно существуют! Это и создание высокоэффективного биотоплива — пеллет, биоугля и угольных пеллет. Это широкое использование вторичного древесного сырья в производстве плиточной продукции, и глубокая переработка макулатуры. Нам нужно активнее внедрять специальные топливные установки, работающие на древесных отходах.
Повышение эффективности государственного управления, охрана, защита, воспроизводство лесного фонда и стопроцентная переработка сырья — это те направления, которые превратят лесной комплекс России в высокотехнологичную, экологичную и по-настоящему доходную отрасль.
Лес для нашей страны — это больше чем просто сырье или экономический сектор. Это основа жизни, воспетая великими русскими поэтами. Наша вековая сибирская тайга и тихие подмосковные боры требуют защиты не только на бумаге, но и в реальности:
Шуми, шуми, зелёный русский бор,
Храни покой бескрайней сонной дали,
Чтоб этот чистый, праведный простор
Потомкам мы в наследство передали.
И в завершение нашей беседы я хочу вновь напомнить пророческие слова главного лесничего СССР Анатолия Ивановича Писаренко, которые должны стать главным ориентиром для каждого государственного мужа: «Чиновники должны понять, что лес растёт медленно, и за проколы в законах будут расплачиваться три-четыре поколения россиян». Из этого мы и исходим в своей законодательной работе.