По итогам 2025 года у чиновников-коррупционеров было изъято 2 тыс. объектов недвижимости совокупной стоимостью 1,6 трлн (!) рублей, сообщил в середине марта генпрокурор Александр Гуцан. Казалось бы, справедливость торжествует: казнокрады и взяточники лишились наворованного добра, которое теперь пойдёт на благие дела. На самом деле ни государство, ни граждане от конфискаций активов ничего не получают.
Помните, что говорили два года назад, когда прокуратура вдруг начала пачками направлять в суды иски о конфискации имущества у заподозренных в коррупции чиновников и депутатов? Комментаторы всерьёз обсуждали, что таким образом правоохранители хотят-де пополнить отощавший бюджет. И это выглядело правдой, учитывая объёмы наличности и активов, изымаемые у нечистых на руку «слуг народа». Так, у бывшего начальника Южно-Сибирского управления Росприроднадзора Андрея Фролова нашлось 48 объектов недвижимости, у экс-судьи Верховного суда Виктора Момотова – 95, а семья бывшего мэра Владивостока Владимира Николаева лишилась 821 строения и 10 земельных участков общей стоимостью 14,8 млрд рублей. Для сравнения: весь бюджет Владивостока на 2026 год составляет 34,6 млрд рублей. Получается, одна только продажа активов мэрской семьи позволила бы городу прожить целый квартал. Чем не решение проблемы?
Минувшей осенью Счётная палата РФ представила итоги комплексной проверки использования конфискованного имущества. Как сообщил аудитор Андрей Батуркин, коррупционные активы поступают в доход государства с 2011 года и за 14 лет казна получила почти 9 тыс. единиц недвижимости, отобранных судами у жуликов-бюрократов. Однако с 2021 года продать удалось всего 240 объектов – меньше 4% от числа конфискованного имущества. Также 224 объекта было передано в аренду. В результате доходы бюджета составили всего лишь около 4 млрд рублей, тогда как могли быть больше чуть ли не на порядок.
Что удивляет и возмущает, всё это происходит по одной причине – полного раздрая в действиях государственных органов, призванных отвечать за работу с конфискованным имуществом. В Счётной палате перечисляют проблемы: не регламентирован процесс передачи коррупционного имущества от Федеральной службы судебных приставов Росимуществу, в Росимуществе отсутствует единая практика его приёма, а процесс вывода изъятой недвижимости из-под ареста может занимать от полутора месяцев до шести лет. Больше того – выясняется, что порой продать конфискованные активы вообще невозможно! Дело в том, что закон запрещает выставлять на торги изъятые земельные участки, предназначенные для ИЖС (индивидуальное жилищное строительство. – Ред.).В итоге только в Московской области с 2020 года скопилось свыше 2 тыс. участков площадью 581,3 гектара и совокупной кадастровой стоимостью 2,7 млрд рублей.
Кроме того, по закону о приватизации госимущества продаже могут подлежать только те помещения, стоимость которых вдвое превышает среднюю рыночную стоимость на аналогичные объекты недвижимости по региону (в Москве при этом действуют свои правила, ещё более жёсткие). В результате, отмечал аудитор Батуркин, значительная часть конфискованного имущества не может быть реализована. Что же касается неправедно нажитых дворцов и коттеджей, о конфискации которых так любят рассказывать в новостях, то для них вообще не существует методологии оценки стоимости. Потому конфискованные дома пустуют и ветшают, хотя их продажа могла бы принести в казну минимум 7 млрд рублей.
Кстати, всё это относится и к конфискованным автомобилям. В 2015 году силовики задержали губернатора Сахалина Александра Хорошавина. При обыске у него нашли миллиард рублей наличными, 800 ювелирных изделий, 195 часов стоимостью 602 млн рублей и годовалый «Бентли» ценой 13,3 млн рублей. После того как Хорошавина осудили, машина была выставлена на торги. Однако продать её удалось всего за 6 миллионов. Оказалось, что после двухлетнего хранения эксплуатировать машину без предварительного ремонта не выйдет.
Казалось бы, вот они – живые деньги. Выставляй особняки и квартиры на торги и пополняй бюджет. Желающие купить наверняка найдутся, надо только отрегулировать нормативы. Однако складывается впечатление, что власти не хотят наладить систему. Судите сами: впервые о сложностях реализации конфискованного имущества заговорили весной прошлого года. В октябре аудиторы представили отчёт. И только на прошлой неделе правительство подготовило положительный отзыв на законопроект о снятии ограничений на продажу конфискованных активов. При этом отметив, что документ ещё нуждается в доработке, на которую уйдёт непонятно сколько времени.
А вот о чём говорил депутат Госдумы Сергей Обухов. Как рассказывал парламентарий RuNews24.ru, «по данным Генпрокуратуры, в 2024 году у фигурантов коррупционных дел было изъято ценностей и активов на 504 млрд рублей. При этом Счётная палата и Росимущество назвали сумму гораздо меньшую – чуть более 114 миллиардов». Почти 400 млрд рублей разницы – как такое может быть? Однако дальше стало совсем интересно. «Когда я сравнил цифры конфискованного и реально поступившего в пользу государства, то обнаружил несколько сот миллионов разницы. Конфискованные средства попросту исчезли в неизвестном направлении. Счётная палата предоставила мне одни сведения, Минфин – другие», – комментировал Обухов «Свободной прессе». В общем, в ситуации с конфискатом государству следовало бы разобраться. А то как бы не пришлось затем конфисковывать купленные явно не на зарплату дворцы и машины у тех, кто сегодня отвечает за их хранение.