Судя по опережающим индикаторам, начиная с июня в России начался экономический спад. Причем этот спад сопровождается мощным ускорением инфляции. Мы входим в классическую стагфляцию.
На минувшей неделе вышли свежие данные ЦБ по мониторингу предприятий. Индикатор бизнес-климата (ИБК) Банка России, который является весьма показательным опережающим индикатором уровня деловой активности, за месяц (с прошлого замера в начале июня) снизился на 4.5 пункта — с 0.9 до -3.6. Это самое резкое падение с сентября 2022 года (когда была «частичная мобилизация»).
Но даже тогда значение индекса было выше: тогда ИБК упал с 3.8 до -1.1. Если смотреть не по скорости изменения, а по уровням, то нынешнее падение является самым глубоким с момента начала СВО. В марте 2022 года ИБК обвалился до минимума -10.4, но сразу стал бодро восстанавливаться: в апреле он был -7.2, в мае -4.0, а все его последующие значения уже были выше, чем то, что мы получили сейчас. Таким образом, ИБК Банка России говорит нам, что в июне экономика уверенно пошла вниз.
При этом резко вырос индекс издержек — с 35.3 до 46.7 пунктов; это максимум опять же с весны 2022 года, когда, как мы помним, был резкий скачок цен, вызванный всеобщей паникой и мощнейшим обвалом рубля. А после этого ни в разгон инфляции в конце 2023, ни в «инфляционную катастрофу» конца 2024, ни при повышении НДС в начале нынешнего года индекс издержек не превышал 45. А вот теперь — превысил.
Инфляционные ожидания предприятий также скакнули вверх, но это было вполне ожидаемо. А вот столь сильный рост индекса издержек (то есть фактической производственной инфляции) — это очень неприятный сюрприз.
А что у нас с потребительской инфляцией? Индекс потребительских цен (ИПЦ) в формате «месяц к предыдущему месяцу в годовом пересчете с сезонной корректировкой» (обозначение: saar – seasonally adjusted annual rate) по итогам июня вполне ожидаемо скакнул вверх — до 10.6% saar.
Хорошая новость состоит в том, что в устойчивых компонентах (на которые в первую очередь смотрит наш ЦБ) июньская картина не такая уж страшная. Так, один из наиболее информативных индикаторов — базовый ИПЦ без туризма — в июне составил 5.7% saar (напомним, базовый ИПЦ топливо не включает). Высоковато, конечно (по сравнению с апрелем и маем, когда этот индикатор был ниже целевого ориентира ЦБ 4%), но пока не катастрофа.
Однако, радоваться рано. Эти «хорошие» данные были за июнь, а вот июльские оперативные недельные данные говорят о том, что влияние бензинового кризиса на цены далеко не исчерпано, и в июле инфляционная картина, вероятнее всего, окажется гораздо хуже.
Рост цен на топливо продолжается, причем с ускорением. Посмотрим на динамику цен на топливо по недельным данным с начала острой фазы бензинового кризиса; возьмем период с 24 мая по 11 июля (последние доступные данные). В указанные 7 недель приросты цен на дизель составили соответственно 0.78, 0.86, 0.84, 2.74 (неделя с 13 по 20 июня), 2.23, 3.35 и 3.18%. Подчеркнем: указанные цифры — это рост за неделю, а не в годовом пересчете. Это экстремально много! Похожая ситуация и с бензином. Таким образом, мы видим, что в середине июня рост цен на топливо вышел на новый уровень, и в июле этот мощный рост сохраняется.
Ускоряется и общий рост цен; более того, ускорение постепенно переходит на более широкий круг товаров. Что вполне естественно: рост стоимости топлива, особенно дизеля, существенно влияет на цену перевозок.
Так что по итогам июля следует ждать более высоких показателей устойчивой инфляции, а значит, наш ЦБ на ближайшем заседании 24 июля, вероятнее всего, проявит жесткость. Стоит ожидать сохранения КС на прежнем уровне и существенного сдвига вверх ее прогнозной траектории на текущий и следующий годы. Более того, мы не удивимся, если будущая траектория КС в обновленном макропрогнозе будет допускать возможность повышения ставки уже в текущем году. Таким образом, рассчитывать на помощь ЦБ в борьбе с экономическим спадом пока не приходится.
***
Итак, начиная с июня, мы имеем классическую стагфляцию — в полный рост. Конечно, один-два месяца — это еще не тенденция, а разовое событие. Является ли нынешняя стагфляционная ситуация разовым событием или это новый тренд, зависит от того, сможем ли мы найти эффективный инструмент противодействия вражеским атакам на наши НПЗ и прочие объекты критической инфраструктуры.
Шанс на это есть. В частности, на днях Ростех представил систему «Паутина» для защиты предприятий от дронов (неудачное название: ровно так называлась вражеская операция по атаке стратегических аэродромов в глубине российской территории в июне прошлого года). По сути это металлическая сеть, натянутая на модульные металлоконструкции.
Насколько эффективно эта система будет работать — увидим. В 2024 году похожее решение уже применялось, но в итоге оказалось малоэффективным, так как используемая тогда сеть спасала только от дешевых легких беспилотников. Новая система, по утверждению разработчиков, будет эффективна против подавляющего большинства моделей, используемых в настоящее время противником. Посмотрим…
Если же прилеты по НПЗ продолжатся, то бензиновый кризис останется с нами надолго. Нынешний дефицит топлива невозможно быстро исправить за счет повышения предложения: возможности импорта ограничены, а восстановление поврежденных НПЗ и возведение новых, даже в мини-формате, требует немалого времени, особенно с учетом санкций, затрудняющих покупку оборудования.
Поэтому разрешение бензинового кризиса в среднесрочном аспекте возможно только за счет сокращения потребления. Вводить систему рационирования власти пока не хотят (кроме нескольких регионов), а значит, топливо будет дорожать до тех пор, пока высокие цены не заставят население и бизнес существенно сократить его потребление.
Этот процесс уже идет. Именно в этом, на наш взгляд, и кроется основная причина улучшения ситуации с топливом, которую мы сейчас наблюдаем в ряде регионов, включая Москву и область. Дефицит топлива сократился, поскольку спрос на него упал, потому что из-за очередей и роста цен люди стали меньше ездить.
И это касается не только населения, но и бизнеса. А когда бизнес сокращает потребление топлива, это означает снижение производственной активности — вот вам и экономический спад.
Более того, нынешний бензиновый кризис ударил по деловой активности не только напрямую — через рост издержек из-за цен и очередей на заправках. У него есть еще один важный аспект, и он более глубокий и долгосрочный. Вражеские удары по НПЗ показали, что имеется очень высокая неопределенность в отношении дальнейших перспектив СВО, а при таком уровне неопределенности любые инвестиции в развитие слишком рискованны. Вот поэтому-то инвестиционные планы предприятий и сворачиваются «до лучших времен», а значит, падает и деловая активность.
Мы подробно писали об этом в статье «Шторм на финансовом рынке» (Правда, №68, 30.06.2026, https://kprf.ru/crisis/245178.html), посвященной беспрецедентной 16-недельной серии непрерывного падения российского фондового рынка. Именно пересмотр взгляда инвесторов на перспективы СВО, вызванный вражескими ударами по объектам в глубине России, был и остается основной причиной пессимизма инвесторов (как на финансовом рынке, так и в реальном секторе). Кстати, серия непрерывного падения фондового рынка продолжается; по состоянию на момент закрытия прошлой торговой недели она продлилась уже 19 недель.
Итак, основные причины нынешнего обвала инвестиционной и прочей деловой активности — это дефицит топлива и резкое повышение общего уровня неопределенности. Инвестиционный климат резко ухудшился, а улучшиться он может, только когда власти предъявят народу понятную стратегию, которая должна привести нас к победе в СВО в обозримые сроки. Только тогда наша экономика сможет вернуться к здоровому устойчивому росту.
_________________
Статья опубликована в газете «Правда», №77, 21.07.2026, https://gazeta-pravda.ru/issue/77-31858-2122-iyulya-2026-goda/vkhodim-v-stagflyatsiyu/