В своём «Капитале» Карл Маркс приводит «экономические» рассуждения «делового человека». Расчётливый джентльмен посчитал, если кормить рабочих его фабрики похлёбкой из овощных очисток, то до того, как они умрут от истощения, пройдёт год, а может быть, и больше. Всё это время люди будут работать на него, и зарплату им платить не нужно. Похожая психология у наших «эффективных собственников».
Как создавался класс таких собственников, видно на примере шахты «Енисейская» в Хакасии. «Правда» регулярно информировала о последней голодовке шахтёров — ветеранов этой шахты. Но когда рассказывают о ней в социальных сетях, то такое впечатление, будто это голоса из подполья. А вот официальные СМИ, привязанные к правительственной кормушке, стараются обходить такие события стороной. Они считают борьбу человека за свои права криминалом, даже если труженики пытаются требовать собственную, не выплаченную вовремя работодателем заработную плату.
Судьба шахтёров из Черногорска — история длинная и печальная, как и весь рассказ о «пореформенной» России. Я поддерживал постоянную связь с Николаем Переверзевым, шахтёром из этого города. Он мне постоянно сообщал о событиях на местных шахтах. Николая за активную гражданскую позицию уволили с работы, и только с помощью суда ему удалось восстановиться.
Шахта «Енисейская» была в советскую эпоху крупнейшей на территории Сибири и Дальнего Востока. Она ежегодно давала 1 миллион 300 тысяч тонн угля, здесь было 1600 рабочих мест. Она входила в десятку лучших шахт СССР. В 1990-е годы шахта была приватизирована с долей участия государства, но в 2002 году 51% принадлежащих государству акций был отдан в частные руки. В конце концов шахта оказалась в ООО «Енисей-уголь», уставный капитал которого составлял… всего 10 тысяч рублей. Этой суммой три собственника и отвечали перед шахтёрами, кредиторами, государством. После того как начались длительные задержки с выплатами зарплаты, липовых хозяев пригласили в Госдуму. Главный из них, Ларин, стал искать сочувствия у депутатов, рассказывал, что с углём, кроме активированного, который в таблетках, он дела до этого не имел. Теперь вот владельцы мечтают продать шахту, но не получается.
В конце концов шахту «Енисейская» сдали на полгода в аренду. Чтобы получить больше прибыли, шахтёрам даже перестали платить зарплату. Зато её генеральный директор Тен Ен Так регулярно получал «свои» 100 тысяч рублей в месяц. Долго разбирались в том, кто задолжал шахтёрам за семь месяцев. Головное предприятие «Юнал» находится в Москве, собственник имущественного комплекса шахты ООО «Енисейуголь» зарегистрирован в Вологодской области, его договор с «Континентом 2002», который выступил в качестве арендатора, признан судом недействительным.
Закончилось тем, что Тен Ен Так был оштрафован по решению суда на 80 тысяч рублей — только и всего. Кстати, пензенского фермера (хозяйство «Сюзюмский») осудили по 145-й статье на два года колонии за то, что не выплачивал зарплату восьми работникам больше двух месяцев. Значит, статьи-то есть, только нет желания у власти сажать за решётку «эффективных собственников» и прочих подобных деляг.
В апреле 2004 года 58 шахтёров объявили голодовку. Это была скорее акция не протеста, а отчаяния: шахтёрам и их семьям при безденежье, в которое их загнали работодатели, нечего было есть. Во время голодовки скончался один из участников — Анатолий Ситкин. Только после этого долг перед голодающими погасили… из бюджета города. Тогда остальные шахтёры, которые не получили деньги, поняли, что дорога к кассе одна — через голодовку. Меньше чем через месяц ещё 148 угольщиков решились на подобную акцию. Через десять дней со всеми работниками расплатились: шесть миллионов рублей были взяты властью города в кредит. Во время этой голодовки умерла 53-летняя Валентина Шестакова. Работница обогатительной фабрики, несмотря на запреты врачей, решилась на участие в акции отчаяния.
Шахта же была продана новому собственнику. Сначала все долги им были погашены, а потом опять начались задержки с зарплатой. Новый хозяин шахты «Енисейская» Владимир Кондрачук, возглавлявший Абаканскую горную компанию, обратился в Арбитражный суд с просьбой начать процедуру банкротства предприятия, а потом застрелился в своём кабинете. На шахте ввели конкурсное управление, при котором, с одной стороны, долги по зарплате продолжали расти, с другой — прошли массовые сокращения работников.
В конце концов шахта перекочевала в холдинг «Мабиллард», хозяин которого — гражданин Израиля Эран Форман — выставил её на аукцион. Но покупателей не нашлось, и шахту затопили водой. От «Енисейской» остались одни долги.
Горькая судьба этого предприятия стала зеркальным отражением положения всей отечественной промышленности после того, как в результате приватизации предприятия попали в руки проходимцев. Сколько мучений досталось на долю простых работников, которым реформаторы обеспечили такую жизнь, словно выписали им путёвки в ад. Потому и присоединилась к протесту Валентина Шестакова, которой врачи запретили участвовать в голодовке, что жить стало просто невозможно. Её организм не выдержал такой борьбы.
МНОГО БЫЛО ГОЛОДОВОК на «Енисейской». На последнюю, начавшуюся в сентябре этого года, решились 14 шахтёров-ветеранов. Они требовали, чтобы им отдали замороженные долги по зарплате за десять с лишним лет, а также обеспечили пайковым углём, выдали положенное по 81-му федеральному закону единовременное пособие перед уходом на пенсию и установленные законом 15% среднего заработка за каждый год, отработанный под землёй.
Шахтёры проживают в частных домах с печным отоплением, и такая социальная гарантия, как пайковый уголь, полагалась всем, кто отработал на шахте не меньше 10 лет. В Хакасии горняку полагается 7,5 тонны топлива. Чтобы купить эту пайку, за неё надо выложить пенсию за два месяца. Угольщики обращались во все инстанции, но внятного ответа не получали. Кстати, местный председатель профсоюзного теркома Александр Вотин, который ни дня в забое не трудился, пайковый уголь получает. Вот такие у нас защитники.
Шахтёры-ветераны решились на очередную голодовку, обосновавшись в частном гараже. Голодали месяц, пошёл второй, а результата никакого. Власть даже назвала ветеранов вымогателями. Не выдержали нервы у Геннадия Романенко, который 25 лет проработал на шахте. «Мы ведь свои деньги выбивали, а не чьи-нибудь», — пояснил он. После этих слов заявил, что выйдёт на площадь, обольёт себя бензином и сгорит на виду у власти. Тут же за Романенко приехали врачи, под предлогом, что нужно проверить его сердце, увезли не в обыкновенную больницу, а в психушку. Главный врач учреждения предупредил: если ветеран не напишет заявления, что отказывается от своего намерения, его упекут в это заведение до конца жизни. Пришлось Романенко отложить самосожжение.
После этого случая мэр Черногорска В. Белоногов пообещал, что выполнит все условия шахтёров. И они сдались, поверив обещаниям. А может, просто закончились у них силы? Парламент Республики Хакасия тем временем обратился к председателю Госдумы с законодательной инициативой об оформлении выдачи шахтёрам пайкового угля.
Можно долго перечислять подобные ужасные истории из жизни нынешней страны. Вот только что в нашем олимпийском Сочи рабочий Роман Кузнецов зашил себе рот и с плакатом «Отдайте зарплату» стал перед зданием, которое он строил.
В НАЧАЛЕ 2000-х ради спасения капитализма в России решили перевернуть всю социальную сферу, объявили о монетизации льгот, стали экономить на убогих и немощных. Власти рассудили: зачем церемониться со списанным материалом? Наша страна вышла в мировые чемпионы по протестным голодовкам. Забастовки, митинги, пикеты фактически запрещены, а различные жалобы и письма чиновниками не рассматриваются. В городе Зверево Ростовской области с помощью этого единственного протестного оружия шахтёры-пенсионеры с 2005 года воюют за тот же пайковый уголь. Живут пенсионеры в промерзающих хибарах, из пенсии в 10 тысяч рублей много на обогрев жилья не выделишь.
Вот что рассказывает один из голодающих — Василий Плющ: «Раньше я получал шесть тонн угля, а потом всё меньше и меньше, и в конце концов свели всё на нет. Чтобы согреться, начали топить дровами. Заборы свои ломают, по лесополосам ходят ветки собирать. Если в городе пилят деревья, горняки за добычей сбегаются — кто на велосипеде, кто на тачке».
Ветераны организовывали протестные голодовки и одновременно, и по очереди, становились в «голодные пикеты» у городской администрации. Во время такой акции от голодного переутомления и нервного стресса не выдержало сердце у Михаила Кравченко. Потом потеряли Алексея Никулина. Кто ответит за эти оборванные человеческие жизни? Они не могли достучаться в двери чиновников и депутатов, и всё закончилось трагедией. Выдавать пайковой уголь в Звереве должна была шахта «Обуховская», где трудились эти люди. Но она обанкротилась, а у «социального» государства на заботу о ветеранах денег не запланировано.
В советские времена шахтёры были на особом счету. Я много раз бывал в Воркуте, где жили люди, с которыми быстро сходился душой и сердцем. Однажды в рабочей столовой одной из шахт я увидел зимой… мочёный арбуз. Прежде такую диковинку не видел ни в Москве, ни в других местах. А здесь, в тундре, среди глубокой зимы арбуз стоял передо мной. Такой была забота о людях. В советские времена шахтёр с 20-летним стажем имел пенсию, превышавшую среднюю зарплату по стране.
В нынешней Воркуте я давно не был, поэтому воспользуюсь впечатлениями корреспондента газеты «Невское время» Сергея Тачаева. Он недавно побывал в шахтёрском посёлке Советский, что рядом с Воркутой. Раньше здесь жили 4 тысячи человек, сейчас — от силы пятьсот. Остались в посёлке в основном пенсионеры, они все стоят в очереди на выезд. В некоторых многоквартирных домах обитают жильцы всего в двух-трёх квартирах. В самой Воркуте пустует уже 1539 квартир. Есть закон, который гласит, что людям, работающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, имеющим стаж подземной работы не менее десяти лет и достигшим пенсионного возраста, предоставляется жильё по новому месту жительства. Вот многие пенсионеры и ждут исполнения этого закона. Таких называют здесь «запредельщиками».
Пенсионер Александр Бокуев, который вышел на пенсию 20 лет назад, проработав под землёй электрослесарем четверть века, встал в очередь на выезд. Его номер — 2 тысячи с чем-то. За 15 лет очередь практически не продвинулась. В программе на переселение числятся около 30 тысяч человек, то есть треть населения Воркуты. Государство считает, что содержать за Полярным кругом этот «дом престарелых» очень накладно: социалка, медицина, транспорт, коммуналка… Чтобы переселить этих людей, требуется 60—70 миллиардов рублей, а дают на всю Республику Коми… полтора миллиарда в год. Если будет и дальше так продолжаться, то очередь на выезд рассосётся только лет через сто.