Обычно телеканал «Культура» проводит насыщенные добротной музыкой и значительной информацией вечера «Романтика романса». Но передача 31 августа огорчила. Речь о намеренных попытках бросить тень на память величайшего певца и советского человека Ивана Семёновича Козловского.
ОПЫТНЫЕ телеведущие — певица М. Максакова и музыковед С. Бэлза — с какой-то нарочитой усмешкой повествовали о «кремлёвских застольях». Дескать, здесь просили Ивана Семёновича исполнить то одно, то другое произведение. Сталин же в таких случаях говорил: «Нельзя навязывать певцу, что петь, а Козловский хочет спеть «Я помню чудное мгновенье». Кто же мог противиться вождю? Певец, оказывается, был не свободен даже в выборе произведений для исполнения…
В Кремле действительно проводились правительственные концерты с участием певцов, музыкантов, солистов балета, мастеров художественного слова. И приглашение сюда исполнители считали для себя высокой честью. Козловский — тоже, о чём я не раз слышал от него самого.
Вспоминая правительственные концерты, советский дипломат А.А. Громыко писал в книге «Памятное»: «Когда во время выступления Козловского некоторые члены Политбюро стали громко выражать пожелание, чтобы он спел задорную народную песню, Сталин спокойно, но во всеуслышание сказал:
— Зачем нажимать на товарища Козловского? Пусть он исполнит то, что сам желает. А желает он исполнить арию Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин».
Все дружно засмеялись, в том числе и Козловский. Он сразу же спел арию Ленского. Сталинский юмор все восприняли с удовольствием».
Разве кому-то непонятно, что это был юмор, а не диктат?..
Извращая правду о великом советском певце, в телепередаче его старались представить чуть ли не потаённым белогвардейцем. Какой абсурд! Достаточно сказать, что личное моё знакомство с Иваном Семёновичем состоялось в доме старого большевика-ленинца Глеба Максимилиановича Кржижановского, с которым Козловский дружил.
А что касается Сталина, Иван Семёнович давал ему высочайшую оценку. Это я тоже слышал от него не раз. Певец подчёркивал, что Сталин — человек идеи, что он жил в политике, в политике мирового масштаба. А нравственное его воздействие необыкновенно. «До каких же пор будут глумиться над Сталиным?» — ставил он вопрос, когда вождя уже не было.
«Я человек музыки, — замечал народный артист СССР, — знаю, что такое понимать музыку. Сталин, живя в политике, глубоко понимал музыку. Беседы с ним помогли мне, оперному певцу, в народной музыкальной драме Мусоргского «Борис Годунов» глубже осознать образ юродивого и вокальными средствами передать тяжкое обвинение самодержцу и горестные думы «русского люда, голодного люда» в трудную годину суровых испытаний Смутного времени на Руси».
«Думаю, — подчёркивал певец в наших беседах, — не я один, а и Максим Дормидонтович Михайлов, Валерия Владимировна Барсова, Марк Осипович Рейзен, многие другие солисты Большого театра с полным основанием могут назвать Иосифа Виссарионовича Сталина своим режиссёром».
С горечью признавался Иван Семёнович, что про него ходила недобрая, ранящая душу, молва. Мол, Козловский суеверен, Козловский капризен. Терпел. «Моё счастье — отмечал он, — что я рано понял, какой дар мне бог дал — голос».
И произносил слово «голос» с такой особой, присущей только ему интонацией!
«Отвергая минутные жизненные соблазны, я голос сохранил. Сохранил сознательно, собранно. Берёг его, несмотря ни на что. Поэтому и мог в 87 лет петь моего любимого Ленского. И молодым такое бывает не под силу!»
Досадно, что в телепередаче пошли в другую сторону.