В пятницу 23 ноября исполнилось 55 лет с выхода в свет романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Это событие телеканал «Россия К» ознаменовал премьерным показом документального фильма «Преступление Бориса Пастернака».
В анонсе фильма говорилось, что «это почти детективная история о том, как был написан и опубликован на Западе роман "Доктор Живаго", которую поведают свидетели этого "преступления", те, кто знал и любил Бориса Пастернака: внучка Елена Леонидовна Пастернак; внук Пётр Евгеньевич Пастернак; подруга Бориса Леонидовича, Люся Попова; дочь Ольги Ивинской – Ирина Емельянова. В роли Пастернака в фильме выступил артист Олег Меньшиков, сыгравший «доктора Живаго» в одноимённом российском фильме».
Надо сказать, что в целом телезрителей не обманули, или почти не обманули, история публикации романа была наполнена детективными моментами, правда, при этом авторы фильма некоторые существенные детали «этого дела» не заметили или сознательно проигнорировали. Кроме того, в тексте были явные несостыковочки. Вот одна из них. Прозвучало сообщение о том, что рукописи романа, который Пастернак писал с 1946 года в течение 10 лет, были им разосланы в редакции журналов "Новый мир", "Знамя", "Литературная Москва" и в Госиздат. А чуть позже последовало утверждение, что, дескать, «проработку» автора в Союзе писателей за то, «что с точки зрения советской морали, написав роман, Пастернак совершил преступление перед социалистической Родиной», осуществляли, не читая романа. Явная глупость. Если посылал в разные журналы, так наверняка читали. Этот факт подтвердил в письме главному редактору «Литературной газеты» Юрию Полякову известный писатель Владимир Бушин. Он свидетельствует, что «очень многие из тех, кто высказывался о «Живаго», кто потом в СП принимал участие в его обсуждении, роман читали… Во-первых, читали работники журналов, куда автор обращался с романом, - «Знамя» и «Новый мир», где (в «НМ») автору дали подробнейший отзыв о романе такие сведущие в литературе совсем неглупые люди, как Федин, Симонов, Лавренёв и другие».
Да, журналы отказались печатать роман. Но именно в этот момент, странное совпадение, в Италии некий «молодой коммунист» Джанджакомо Фельтринелли открывает своё издательство. Он одержим идеей распространения социалистических теорий в массы, хочет издавать книги и ищет новые имена. И почему-то его особенно интересуют писатели из СССР, и почему-то не стихи, а именно роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, хотя он известен в странах Западной Европы прежде всего как поэт. К Пастернаку для переговоров об издании рукописи в Италии в качестве представителя Фельтринелли прибывает журналист Серджо Д’Анджело, которому поэт и передаёт копию рукописи якобы для ознакомления. В анонсе фильма отмечается, что «акт передачи стал началом гибели Пастернака. Вручая рукопись, Пастернак пророчески произнёс: "Я приглашаю вас посмотреть на мою казнь…"
Да как же так, ребята? Какая же может быть связь между «просмотром рукописи» и «казнью» её автора? Конечно, никакой. Да никакой предварительный «просмотр» и не предусматривался. Более того, как в самых настоящих детективах, автор рукописи, и об этом говорится в фильме, договорился с издателем через журналиста о том, что если он ему напишет какую-либо просьбу на русском языке, то её можно игнорировать, а реагировать можно только на написанную на французском языке. И после Борис Леонидович, великолепный конспиратор, послал несколько телеграмм с просьбами отозвать роман из печати, но все они были написаны на… русском языке.
И роман таки вышел. И вот тут самое время вернуться к упомянутому письму писателя Владимира Бушина главному редактору «Литературной газеты» писателю Юрию Полякову. Вернее говоря, речь идёт об ответе Полякова на замечание В. Бушина о том, что в телепередаче «Постскриптум» Юрий Михайлович не всё сказал о романе «Доктор Живаго» и его авторе. Ответ был кратким, цитирую: «почти всё, о чём Вы пишете, я сказал «на камеру», даже об активном участии американских спецслужб а «операции «Доктор Живаго». Но телевезионщики пустили в эфир то, что позволил формат передачи». Объяснение очень корректное, но, тем не менее, понятное. И творцы передачи «Постскриптум», и авторы документального фильма «Преступление Бориса Пастернака», так сказать, «обошли», то есть, умолчали или даже скрыли, давно известный факт, к сожалению, далеко не всем, поскольку он открылся лишь во времена «обновления России», что к публикации романа в Италии и присуждении ему Нобелевской премии в Стокгольме приложило руку ЦРУ США, волевыми усилиями и, по некоторым предположениям, материальными вложениями в эту «операцию».
Кстати говоря, авторы фильма не скрыли отрицательное отношение к роману как Федина, так и некоторых других писателей, как к произведению слабому. В письме Ю. Полякову В. Бушин цитирует слова самого Пастернака, зафиксированные Чуковским в своём дневнике: «Роман получился скучным, банальным, но надо заканчивать». В фильме же звучит другое. Борис Леонидович, устами Олега Меньшикова, заявляет (цитата из письма или дневника): «Единственный повод, по которому мне не в чем раскаиваться в жизни, - это роман. Я написал то, что думаю. И по сей день остаюсь при этих мыслях. Уверяю вас, я бы его скрыл, если бы он был написан слабее. Он оказался сильнее моих мечтаний».
Ну, что тут сказать? Можно, конечно, предположить, что имеет место некий самогипноз, который мешает автору адекватно оценить свой роман. В тоже время нельзя не отметить одно обстоятельство – Борис Леонидович продемонстрировал в романе определённую твердость некоторых своих взглядов и даже убеждений. В частности, отрицательного отношения к марксизму, Великой Октябрьской социалистической революции. Роман ждёт серьёзного анализа литературоведов. Вместе с тем, внимательный читатель может заметить это отрицательное отношение и сам. Я же хочу обратить внимание на одно обстоятельство. Роман как бы перекликается со стихотворением Борниса Пастернака «Русская революция», написанном им в 1918 году. Оно есть в Интернете, поэтому у меня нет необходимости перепечатывать его полностью, можно ограничиться только отдельными четверостишиями.
Как было хорошо дышать тобою в марте
И слышать на дворе, со снегом и хвоей
На солнце, поутру, вне лиц, имен и партий
Ломающее лед дыхание твое!
...Смеркалось тут... Меж тем, свинец к вагонным дверцам
(Сиял апрельский день) — вдали, в чужих краях
Навешивался вспех ганноверцем, ландверцем.
Дышал локомотив. День пел, пчелой роясь.
А здесь стояла тишь, как в сердце катакомбы.
Был слышен бой сердец. И в этой тишине
Почудилось: вдали курьерский несся, пломбы
Тряслись, и взвод курков мерещился стране.
…Теперь ты — бунт. Теперь ты — топки полыханье.
И чад в котельной, где на головы котлов
Пред взрывом плещет ад Балтийскою лоханью
Людскую кровь, мозги и пьяный флотский блёв.
Знакомые мотивы, не правда ли? Тут вам и пломбированный вагон, и пьяная матросня. То есть представлены составные части «джентльменского набора» российского мещанина, попавшего в водоворот революционных событий, и болтающегося в нём как щепка в проруби. Кстати говоря, сам герой романа, Юрий Живаго, именно такой щепкой и выглядит. Но насколько этот типаж соответствовал тем бурным событиям? Интересную оценку роману, и это прозвучало в документальном фильме, дала поэтесса Анна Ахматова: «Я не узнаю в нём людей, которые жили в то время».
После чтения романа появляется этакое сочувствие к Пастернаку, в сущности, он прожил жизнь внутренним эмигрантом, то есть в некотором раздвоении личности. И это раздвоение он так и не смог преодолеть. Примечательно, что очень удачно высказался по поводу терзаний таких людей, как Б. Пастернак, их отношения к Великому Октябрю известный философ Николай Бердяев в книге «Самопознание (Опыт философской автобиографии)». «Мне глубоко антипатична точка зрения слишком многих эмигрантов, согласно которой большевистская революция сделана какими-то злодейскими силами, сами же они неизменно пребывают в правде и свете. Ответственны за революцию все, и более всего ответственны реакционные силы старого режима». Борис Пастернак так не считал, и, видимо, умер с обидой на советскую власть, которая, возможно, лишила его многих мещанских радостей. Но и тогда, в 1957 году, и сегодня это не повод для народных переживаний.
Журналистка «Российской газеты» Сусанна Альерина в заметке о фильме написала, что уже после смерти Пастернака в 1960 году «Хрущёв всё-таки прочитал «Доктора Живаго» и не нашёл там ничего антисоветского». Это не совсем верно. Хрущёв действительно роман прочёл, антисоветчину увидел, но посчитал, что роман очень слабый и поэтому его вполне можно было бы напечатать, чтобы не доводить дело до скандала. Надо полагать, что Никита Сергеевич в этом случае ошибался. В условиях «холодной войны» властям США этот роман очень сильно пригодился. Ну как же, известный поэт выражает отрицательное отношение к коммунизму! Да они бы спасибо сказали, если бы этот роман был опубликован в СССР за государственные средства. Эффект его использования в идеологической войне был бы такой же, да зато они бы сэкономили свои силы и средства. А с какой стати советской власти надо было бы делать им такой подарок? Вот ведь и сегодня россиянам его втюхивают как «гениальное произведение», а тогда и вовсе как «революционное».
Один английский автор на полном серьёзе утверждал, что дом и могила Пастернака в Переделкине стали притягательным магнитам для всех «недовольных коммунизмом» советских людей. Но фильм опровергает этот миф. В доме живут мирные обыватели, которые «после долгих споров сумели поделить между собой полученные 98 тысяч долларов премии», предназначавшейся отцу, мужу, милому другу двух семейств. Вот и славненько.