Наталье Дмитриевне Солженицыной «хозяева города» (как позже она назвала представителей местной буржуазной власти) обеспечили насыщенную культурную программу с посещением памятных мест, встречами со школьниками и студентами, а также исполнением целой песни, посвящённой репрессированным. Внимательному человеку после такого должно уже стать понятно, что столь массированная обработка населения в чётко очерченом регионе преследует какую-то вполне конкретную цель — а именно, как выясняется при разборе ближайших планов городской администрации, для спокойной установки в ближайшее время памятника Солженицыну и жертвам политических репрессий в Брянске.

Но, конечно, обработка общественности не могла обойтись без встреч с самой общественностью и выслушиванием вопросов с её стороны. Для этого властями города любезно была предоставлена Брянская областная библиотека.

Зал, рассчитанный на 120 человек, был полон; хотя оставались свободные места в первых рядах, куда пускали только «своих». В основном пришли библиотекари различных учебных заведений, несколько сторонних любителей литературы и так называемые общественные деятели — большинству за 50-60 лет. И всё бы прошло так, как и желали бы организаторы. Если бы не комсомольцы со своими старшими товарищами, а также ребята из «Сути времени».

Коммунисты (в прошлом депутаты Горсовета и Облдумы) Пётр Громов и Владимир Фидра сумели пробиться вообще на первые ряды. Комсомольцы же заняли свободные места в зале. Их товарищи, пришедшие чуть позже, смогли разместиться уже только на последних рядах.

Вначале звучали относительно нейтральные слова от Натальи Дмитриевны: о жизни её мужа, если верить её словам — «настоящего рабочего», «боевого офицера», чуть ли не освобождавшего Брянск; о его «страданиях» на Родине, за её пределами и «переживаниях» о её судьбе; о трудностях издания его книг. Затем последовали видеоролики с нарезкой выступлений самого Солженицына образца 1995 года. В них он говорил о том, как уничтожается Россия, как разрушаются заводы, наука и прочее; о потерях наших войск в Великую Отечественную войну, существенно превосходящих потери противника.

После этого посыпались вопросы. И первым задал вопрос в лоб товарищ Громов, поинтересовавшись у вдовы, зачем на самом деле она приехала. Также он припомнил, что далеко не все люди почему-то уважают заслуженного «страдателя» Солженицына; здесь Громов привёл пример, когда будучи водителем в Совтрансавто, добровольно выбрасывал со своими товарищами книжки Солженицына, которые им раздавали в Париже во время командировки. Тут «интеллигенты» и прочие ратователи за свободу слова почему-то стали шуметь, выказывая недовольство. Позади Громова послышались крики «культурных» людей «закрыть рот коммунисту». Но Громов не из робкого десятка и требовал однозначного ответа.

Поначалу, слушая о раздаваемых во Франции книгах своего мужа, Наталья Дмитриевна обрадовалась, но потом не могла сдерживать своё раздражение и начала рассказывать об ужасной Советской власти, которая обманула рабочих и крестьян и «отобрала» у них заводы и землю, а таких как Громов «назначила быть шофёром». «Интеллигенты», словно по команде, предсказуемо захлопали в ладоши.

Тут же как по заказу к Наталье Дмитриевной вдруг выбежала одна поклонница творческих потуг Солженицына и стала её благодарить за то, что та приехала в Брянск. Затем этого сразу же последовали два «удобных» вопроса, после которых, однако, в программе выступления вновь произошёл сбой. Виной тому стали ребята из «Сути времени», спросившие об отношении гостьи к РОНА и Локотской республике (активным пособникам фашистам), от ответа на который Наталья Дмитриевна предпочла уйти, заведя пространную речь о большом количестве сдававшихся в первые месяцы войны в плен наших солдат, которых «отказалась кормить» наша страна.

Тут вновь поспешно последовал «удобный» хвалебный вопрос, после чего слово взял коммунист Владимир Фидра, который спросил о предательстве Солженицыным своих товарищей (один из них — профессор Николай Виткевич — жил и работал в Брянске) и жены, о том, какой он на самом деле был рабочий. На это Наталья Дмитриевна снова закипела и стала всё переводить на ложь КГБ. Ратующие за свободу слова «интеллигенты» попытались заставить молчать и этого коммуниста. Забегали сотрудники библиотеки и администрации, пересели к Громову с Фидрой, начав шипеть на них и толкать в бока, чтобы те не «позорили» Брянщину и не смели задавать такие вопросы. А некий «культурный и оплакивающий человеческие жертвы» субъект сзади закричал, что «надо вешать коммунистов».

Однако коммунисты не поддавались на провокации и продолжили задавать интересующие их вопросы далее. Спросили и о призывах Солженицына в Конгрессе США сбросить на СССР ядерные бомбы. И снова Наталья Дмитриевна назвала это фальсификацией, разнообразия ради, уже со стороны КПРФ.

Предложили ответить на вопросы на листиках. Но комсомольцы с товарищами стали возмущаться и их поддержали многие из зала: так, некая гражданка спросила у Натальи Дмитриевны о вымышленных Солженицыным количествах расстрелянных. На что та, в ходе некоторых споров, всё же согласилась снизить планку расстрелянных со 100 до 66 млн человек за период 1917-1953 годы — что ж, хоть какой-то сдвиг.

Затем прозвучало предложение дать слово молодым. Но почему-то ни на комсомольцев, ни на ребят из «Сути времени» это предложение распространять не рискнули. Вопросы было дозволено задавать уже лишь «своим» людям, и потому в дело пошли ожидаемые дифирамбы и встреча на сим формально завершилась.

Однако комсомольцы не спешили уходить и, дождавшись очереди из желающих, задали вопрос лично. Слово взял первый секретарь Брянского областного отделения ЛКСМ РФ Константин Павлов:

КП: «В 1995 году — так. Но для кого создавались эти заводы, наука, образование? Не для народа?»

НД: «Для народа».

КП: «А почему Вы тогда смеете говорить, что Советская власть ничего не сделала для народа?»

Этот вопрос ввёл вдову Солженицына в некоторый ступор, после чего она вдруг завела «сказку про белого бычка»:

«А разве она что-то сделала для народа?»

Сотрудники библиотеки, видя её конфуз, поспешили увести гостью, не дав уже больше никому ничего у неё спрашивать. Вот так, запутавшись в своём же вранье, вдова Солженицына и сбежала. Ну а комсомольцы переключились на беседы с местной кровожадной «интеллигенцией».